— Да что ты понимаешь, девчонка! Это не тебя предал и опозорил муж! Не в твой дом привет прижитое на стороне дитя, заставляя все в душе переворачиваться от одного только взгляда на эту мерзавку! Не тебе приходится краснеть от колких замечаний собственных подруг каждый раз, когда о ней заходит речь!
Я вспомнила своего не состоявшего жениха, ту боль и растерянность, что испытывала в тот момент, когда застала его со своей собственной подругой… Это конечно не совсем то, но, пожалуй, я даже смогла бы понять эту женщину, если бы не одно но: Марья не виновата, что ее отец кобель, а для родной матери оказалось то ли удобнее, то ли и правда лучше, отдать ребенка этому кобелю, который и пальцем не пошевелил, чтобы примирить свою законную жену с плодом своей измены.
Но также я понимала и то, что вымещать свою боль и обиду на совершенно беззащитном ребенке это низко и не допустимо!
— Маменька, но ведь она, — я показала рукой в сторону бледной и растерянной Марьи, — совершенно не виновата, что папенька решил вам изменить! Не виновата в том, сумел проявить свой характер лишь в тот момент, когда принес ее в ваш дом! Не виновата, что вы сами не смогли осознать простой истины, что издеваться над беззащитным ребенком грешно и не достойно не только княгини, но любого думающего существа! Даже звери так не поступают!
— Она виновата в том, что появилась на свет! — Раздувая ноздри и сжимая губы в тонкую нить процедила княгиня.
А у меня от этих слов просто крышу сорвало. И в это мгновение закручивающийся вокруг воздух раскрасился идущим по той же спирали пламенем, цвет которого был удивительно похож на цвет волос всех представителей рода Раевских.
Вот тут маменька испугалась. Действительно испугалась.
Да я сама после этого впала в полный шок, но контролировать закручивающееся вокруг меня буйство стихий была просто не в состоянии, потому как просто не представляла, как вообще это можно сделать! К моему удивлению, княгиня вовсе не бросилась в страхе прочь, напротив, она подбежала ко мне на минимально возможное расстояние и с искренним беспокойством прокричала, ибо по другому я бы ее не услышала.
