Медсестра испугалась, уронила ношу, склянка разбилась, жидкость разлилась, капли осели на ботинках начальника.
– Простите, извините, не сердитесь, я случайно, – залепетала Верочка.
Потом она присела, вынула из кармана чистый отглаженный носовой платок и вытерла штиблеты мужчины. Именно в эту секунду решилась ее судьба. Николай Петрович окинул взглядом медсестру, понял, что она очень молода, не особо хороша собой, а сейчас и вовсе вся красная от смущения, и ласково произнес:
– Ну что вы, встаньте. Я сам виноват, выбежал навстречу.
Как вас зовут?
Котову хватило недели, чтобы Вера влюбилась в него на всю жизнь.
Елену Николаевна вынула из коробки пустую гофрированную бумажную «корзиночку» из-под конфеты и начала складывать из нее кораблик.
– Папа не обижал маму. Одевал ее, обувал, делал ей подарки, собирал гостей на ее дни рождения, никогда не кричал на нее, всегда уважительно обращался. Но никогда не испытывал к маме страсти, не хранил верности. У отца всегда были любовницы. Но законная половина всегда стояла на пьедестале, если кто позволял слово критики или пренебрежительное замечание в адрес Веры, Котов прекращал с ним общаться.
Елена заправила за ухо прядь волос:
– Ко мне отец относился так же. Не помню, чтобы он повышал голос, меня хорошо одевали, кормили, учили. Мама водила меня по театрам, выставкам, на лето вывозила к морю, жили мы там с июня по август. Папы никогда не было рядом. Не могу назвать ни одного случая нашего с ним похода куда- либо или семейного посещения какого-то мероприятия.
Поскольку родители отца умерли до его женитьбы, бабушку, дедушку со стороны папы я никогда не видела. А Полина, бабушка со стороны мамы, у нас не появлялась после моего восьмилетия. Сейчас, вспоминая порой детство, я понимаю: Полина пила. В бытность, когда мама меня к ней изредка приводила, женщина вела себя странно. Говорила всякую чушь, смеялась без причины, иногда с ее языка слетали непонятные слова, и еще она самозабвенно лгала. Она могла сообщить, что ее отец князь, а через пять минут сказать: «Папаша умер, когда нанялся дрова колоть».
И о моем деде тоже разное болтала. Ну да я это уже говорила. У нас в семье не было алкоголиков, и вокруг никто не пил. Я не понимала, что Полина находится под действием водки. Как-то раз мама оставила меня, восьмилетнюю, с бабкой, сама куда-то вышла. Полина начала говорить:
– Верка, б…, продалась, б…, богатому. Мне, б…, денег не дает!
Слово, которое начинается со второй буквы алфавита, я ранее не слышала.
