Полина его не произносила. Но, с другой стороны, мама впервые оставила меня наедине с бабкой. При дочери Полина вела себя тихо. А сейчас в ней прямо клокотала злоба. Когда мы с мамой поехали домой, я, наивная девочка, спросила:
– Мама, кто такая б…? Тебя так бабушка называла.
Вера Игнатьевна, не отрывая глаз от дороги, спокойно ответила:
– Она немолода, носит вставные зубы, речь поэтому стала нечеткой. Ты не расслышала, что она говорила. Не повторяй глупость.
И больше я Полину не видела.
Елена Николаевна резко выпрямилась:
– Став старшеклассницей, я поняла, что жизнь моих родителей не совсем обычна, но что может поделать школьница? И я видела, что мама до потери пульса обожает папу.
Слова «до потери пульса» – это не шутка. Когда муж уезжал в командировку, мама места себе не находила, у нее начиналась бессонница, пропадал аппетит. Сейчас я понимаю, что мама знала про отца все, принимала его таким, каков он есть, и очень боялась, что папа уйдет к другой. Но ничего такого не случилось. Отец был намного старше жены, но она умерла первой.
Папа скончался не так давно глубоким стариком, ему требовался постоянный уход. Николай Петрович жил со мной. На момент его смерти интернат уже не существовал. Главврач приватизировал здание и землю. Не знаю, как ему это удалось, многие вопросы решаются с помощью денег. Я открыла детский центр.
Котова потерла рукой шею:"
"– Когда назревает смена погоды, у меня голова не поворачивается. Видно, мне на роду написано никогда не жить в тихом мещанском уюте и спокойствии.
Вскоре после смерти отца сюда приехала Анна Константиновна, она была намного моложе Веры Игнатьевны, имела дочь-подростка, которую родила, едва став совершеннолетней. Первым делом Анна выложила на стол свидетельство о появлении на свет Варвары Николаевны Смычковой. Фамилия у подростка материнская, а вот отчество от отца Николая Котова. Он признал «левого» ребенка, был вписан в документ как родитель.
Анна вела себя вежливо, объяснила:
– Варя по закону тоже наследница, но мы не собираемся подавать в суд, устраивать дележ имущества.
Заберите ее к себе в центр. Я с оторвой не справляюсь. Девочка пьет, курит, ругается матом, таскается по парням, глотает таблетки, не учится. Ваше учреждение хвалят, помогите мне, пожалуйста!
Я была не рада наличию сестрицы, выдвинула условие – Варвара станет ученицей, только если мать и дочь подпишут отказ от всех претензий на наследство. Анна согласилась, я сразу вызвала нотариуса.
