Потом любовница отца уехала, а Варвара осталась.
Котова провела ладонью по волосам:
– Забыла сказать. Перед смертью мама отдала мне медальон «Птица любви» и объяснила:
– Николай подарил его мне в день свадьбы. Доченька, не злись на папу. Я его очень любила, он меня тоже любил, как умел. Нельзя требовать от слона, чтобы тот летал, как комарик. Вещь очень дорогая, старинная. Папе она досталась от его матери. Спрячь ее подальше, береги украшение на черный день.
Я убрала медальон. Мне достались и другие драгоценности Веры Игнатьевны.
Но она их редко надевала, а «птичку» постоянно носила.
Котова закрыла глаза ладонью:
– К сожалению, Анна Константиновна ушла из жизни почти сразу за Николаем Петровичем, мне пришлось терпеть выходки дьявольского отродья до ее совершеннолетия. Что она творила! Курила в спальне, по ночам удирала в расположенную неподалеку деревню, переспала со всеми местными парнями. Напивалась в лохмотья, ругалась матом в столовой, не хотела учиться. Когда единокровной сестре исполнилось восемнадцать, я выдохнула и велела:
– Ты совершеннолетняя, уезжай по месту прописки в квартиру покойной Анны.
Хулиганка стала плакать:
– На что мне жить?
Да слезами меня не разжалобить, я нашла нужный ответ: «Где берешь деньги на сигареты, выпивку, гульбу? Вот там и попроси на самостоятельное существование».
И выгнала девку. Да только не избавилась от нее, она прикатывала неожиданно, вела себя отвратительно. Потом, на мою радость, она пропала.
Глава двадцать девятая
Елена Николаевна вытянула вперед руку:
– Вот же ерунда! Только начну нервничать, как пальцы трясутся, надо успокаивающее пить.
Я долго не видела мерзкое создание, успокоилась, и тут девица неожиданно приехала. Она была не пьяная, не в трясучке от того, что ее ломает, вид приличный. И вот уж изумление, денег клянчить не стала, не затеяла скандала с припевом: «Подам на тебя в суд, меня незаконно лишили наследства, продавай дом, землю, деньги поделим пополам». Меня эти заявления не волновали, есть официально сделанный отказ от всего, что незаконнорожденная дочь Николая Петровича могла бы получить.
Но сам процесс беседы злил. А сейчас Варвара тихая, улыбается. Волосы модно пострижены, макияж спокойный. Я привыкла видеть ее лицо размалеванным во все цвета радуги. Мы впервые за долгое время хорошо поговорили. Хотя я и раньше не позволяла себе крика, это Смычкова начинала вопить и ругаться прямо с порога. Но в тот раз ее как подменили.
