Вот тут тебе будет игра! — сказал Цусима, указывая на диван, на котором сидело шестеро девок. Четверо были нагие, как Васена, а на двух были нижние рубахи.
— Вы это! Занавес-то откройте! — приказал им Цусима — «облезьян», — гость играть станет.
Девки тотчас приподняли рубахи.
— Вот начинай с любого края. На каждой канонерке должен немного покачаться. На которой канонерке твой снаряд взорвется — твоя навек.
— Но это, но я же… только самогону хотел, — залепетал Федька, подозревая какой-то подвох. Он заметил в боковой комнате еще трех мужиков, один из них был почему-то одетым и с бритвой в руке.
"
"— Ты вот что! — крикнул Цусима, — поспеши. Тебя дамы ждут! Они обидятся, что ты отказываешься, а уж что тогда будет, не поручусь!
— Я это… Я воды нынче много пил, и пива! Мне отлить сходить, тогда уж… Терпеть нет никакой возможности.
— Ну, сходи отлей! — согласился Цусима, только быстро! Сам понимаешь! Стой! Ты куда штаны хватаешь? А ну брось! Беги, как есть, быстро отливай, небось не замерзнешь.
Совершенно голый, Федька выскочил во двор, собака дернулась на цепи, свирепо рявкнула. Федька махом одолел забор и помчался, ударяясь о деревья, даже кожу на боку ободрал, потом ему стало не только страшно, но и холодно и обидно. Он забыл обратную дорогу, но и на заимку возвращаться не мог. И чувствовал, что выбьется из сил и замерзнет в этом чертовом лесу. И бежал, и бежал, сам не зная куда.
Во тьме эмбриональной
Есть у людей деньги, нет денег — все равно им хочется где-то собраться вместе.
Показаться друг другу. Богатые похвастают своим богатством, бедные — честностью, умом, да мало ли чем? Каждый хочет со стороны казаться лучше, чем он есть на самом деле. Хочет, и все тут!
Общественное собрание давно стало в Томске таким зданием, куда люди стремятся. Но не всех принимают, а иных за какую-нибудь бузу, за неприличие выдворяют из этого дома, кого временно, кого совсем.
Иным сюда вообще нет ходу. Было так, что опального писателя Станюковича сюда не пустили как политически неблагонадежного.
Он давно ссылку отбыл, уехал, но обиду затаил, написал о том, что томичи в общественном собрании друг другу откусывают носы. Клевета, конечно! Никто никому ничего не откусывает. Картины по стенам — подлинники, творения великих голландцев, фламандцев, итальянцев и французов. Китайские вазы с живыми розами. Позолоченные стулья, хоть и дворцу царскому подстать.
Игровые кабинеты, буфеты, ресторация. Театральная зала.
