На голове – диадема в форме полумесяца. По сравнению с Мор – девчонка, но с манерами властной правительницы. Фейра вписывалась сюда, была такой же частью этого мира, как змееподобные твари на колоннах и стенах. Воплощением будущего, которое Кейр когда-то прочил дочери.
Мор намеренно явилась сюда в вызывающе ярком красном платье. Золотые серьги в ушах, золотые кольца и браслеты. Кусочки солнца, принесенные ею во мрак.
– Если тебе хотелось сохранить вашу… дружбу в тайне, то тронный зал – едва ли подходящее место для подобных встреч, – с убийственным спокойствием заметил Риз.
Лучше не скажешь.
Служитель Каменного города… Мор помнила, как унижало ее отца положение служителя, напоминавшее, что Двор кошмаров – лишь часть Двора ночи. Служитель Кейр небрежно отмахнулся.
– С какой стати нам таиться? После войны все мы стали добрыми друзьями.
Она часто мечтала расправиться с отцом. Ей снилось, как она убивает Кейра кинжалом и даже голыми руками.
– Эрис, как поживает твой отец и Двор осени? – спросила Фейра.
Учтивый вопрос с легким налетом скуки.
В янтарных глазах вспыхнуло недовольство.
Голова Мор наполнилась гулом. Она едва слышала ответ Эриса, намеренно растягивающего каждое слово, и ответ Риза.
Когда-то ей доставляло удовольствие издеваться над Кейром и его двором, заставляя их ходить на задних лапках. Весной она даже сломала отцу несколько костей. Риз тогда сломал Кейру руки. Пусть знает, как говорить гадости Фейре. С тех пор мать запретила Мор переступать порог их личных покоев. Запрет сохранялся.
Но едва она тогда увидела Эриса, вошедшего в комнату для совещаний…
«Тебе же больше пятисот лет», – часто напоминала себе Мор. Пора бы научиться хладнокровию.
«Не в моих привычках совокупляться с иллирианскими объедками».
Ее нашел в лесу Азриель. Стараниями Маджи она не только выздоровела. Целительница убрала даже следы шрамов. И все же… Нельзя ей было появляться здесь сегодня.
Мор словно окаменела. Ее замутило. «Трусиха».
А ведь она не боялась врагов, сражалась на войнах.
И тем не менее, видя отца и Эриса вместе…
Мор не столько увидела, сколько почувствовала напряжение Фейры после очередных слов Эриса.
– Твоему отцу запрещено вторгаться на земли людей.
Сказано было твердым, не допускающим компромиссов тоном. И такая же бескомпромиссность сквозила в серо-голубых глазах верховной правительницы.
– Тебя это вряд ли касается, – небрежно пожал плечами Эрис.
Риз стоял, держа руки в карманах. Олицетворение изящества и непринужденности.
