— Она пока играет, — Нории покачал головой, глянул в окно, полюбовался на цветущий жасмин, чей тонкий горьковатый и нежный запах едва ощущался в зале и напоминал ему о старшей Рудлог. — Для Ангелины выживание нашей страны и нашего племени — не вопрос долга и не вопрос жизни и смерти. Просто пища для ее ума и сфера для приложения ее умений. Но пусть лучше планирует, как возродить Пески и привязывается к этой земле и к людям, чем обдумывает очередной побег.
— Кстати, кажется, она на тебя разозлилась, — хохотнул воин-дракон.
— Аура полыхнула таким алым…"
"— Ты тоже заметил? — улыбнулся Нории. — Она просто хочет все и сразу, хочет все делать сама и не знает, как это — иметь возможность опереться на другого. И не поняла, что мужчины скорее покорятся приказу командира, чем признают свою неправоту в споре с женщиной. Мир действительно очень поменялся, Чет. Разве можно было в наше время встретить такую, как она?
— Слишком много силы, — воин-дракон поморщился. — Вместо того, чтобы прятаться за тебя, она пошла на конфликт, и еще и тебя защитить пыталась.
Наши просто опешили. Но, Владыка мой, теперь я тебе сочувствую. Ты ее, конечно, в конце концов привяжешь к себе… если успеешь, но жить с женщиной, в которой так много мужского? В ней же ни капли податливости, Нори. Ни нежности, ни тепла.
— Ты просто привык все брать нахрапом, Мастер, пять минут ухаживания — и в койку, — усмехнулся красноволосый Владыка. — Но этот трофей так просто не получить.
— Я и не претендую, — пробурчал Чет, — я хочу, чтобы дома у меня была женщина мягкая, ласковая и всегда готовая меня встретить в постели. Пусть смотрит мне в рот и говорит, какой я умный, сильный и красивый. Повоевать я и с песчаниками могу. А тут как с змеей ядовитой в кровати ночевать. Не знаешь, согреется возле и разомлеет, или вопьется.
Нории расхохотался — вспомнил свои мысли по этому поводу.
— В ней есть и нежность, и податливость, Чет. Просто нужно время.
— Хватит ли тебе времени? — серьезно спросил воин-дракон.
— Что будешь делать, когда месяц закончится?
Нории пожал плечами.
— Тогда уже поздно будет что-то делать. Либо она прикипит к Пескам и ко мне и не сможет нас оставить. Либо нет.
Все знающая Суреза расстроенно сообщила Ангелине, что Владыка снова улетел после обеда, и, по слухам, ночью не вернется. Ани пожала плечами. Дела захлестнули ее с головой. И следующие три дня она буквально сбивалась с ног.
