К концу третьего дня она устала так, что ни один дракон не мог бы смутить ее — она просто перестала обращать внимание на взгляды.
— Сафаиита, — суетилась Суреза у теплой ванны, — попробуйте сладкий кускус. Он с изюмом и медом, восстановит ваши силы. Вы же высохли вся, госпожа!
— Оставь, Суреза, — Ани вышла из ванны, глянула на себя в зеркало. И правда, лицо очень осунулось, одни глаза, и в талии стала тоньше. Но все равно — широкая и крупная. Хотя она давно перестала переживать по этому поводу."
"Теплая ванна не дала нужного отдыха телу, привыкшему к вечернему плаванию, и, хотя очень хотелось просто упасть и полежать на прохладной плитке, остывая и охлаждаясь, она все же прошла в темноте по занавешенному коридорчику, отложила полотенце и спустилась в бассейн.
И, не давая слабости даже малейшего шанса, поплыла, как всегда, до противоположного края чаши с водой и обратно, вдыхая чудесный горьковатый аромат какого-то цветущего кустарника и слушая привычные уже песни радующихся ночной прохладе птиц.
Звезды были словно подернуты дымкой, а полная луна, наоборот, светила ярко — сегодня был последний день полнолуния, и госпожа ночи старалась вовсю показать свою холодную красоту.
Мир тихо и завороженно наблюдал за ней, царящей на небе, и даже разноцветные занавески поблекли, окрасившись в лунный голубоватый цвет. И Ангелина засмотрелась, почти задремала, облокотившись на бортик бассейна. В душе постепенно воцарялось умиротворение. Принцесса расслабилась, отпустила заботы. Здесь не с кем было воевать.
И не сразу она поняла, что в бассейне уже не одна. И не сразу смогла снова собраться, и растерялась, дернулась прочь, забыв о том, что нужно вести себя с достоинством и не показывать слабости.
— Не уходи, — пророкотал Нории тихо, словно боясь спугнуть. — Я не хотел пугать тебя. Думал, ты меня услышала.
Ангелина покачала головой.
— Я, наверное, заснула. Извини. Меня должны были предупредить.
Сердце все еще колотилось, как ненормальное, и она спешно приводила эмоции в порядок, и никак не могла совладать с ними.
— Ты меня боишься? — спросил он, склонив голову. Вода доходила ему до груди, он не двигался, и принцесса заставила себя прекратить вжиматься в бортик, выпрямиться — никакой слабости, никакого отступления. Хорошо хоть, что она скрыта водой, а свет луны не настолько ярок, чтобы он мог что-то разглядеть.
— Нет, — сказала она. — Нет.
Тело его мягко мерцало перламутром, но линии на его теле почти не светились.
— Я много летал эти дни.
