Ты все время будешь много спать, это нормально. Совсем устала, глупая. Почти шесть дней одна в пустыне. Ты мне расскажешь, что произошло?
Она не ответила и снова закрыла глаза. На нее накатила апатия. Первая Рудлог, прошедшая пустыню и почти добравшаяся до цели, та, которая должна была сейчас сопротивляться и драться, вяло думала о том, что нужно оттолкнуть его, прогнать, но все было словно приглушенным, зыбким, и не хотелось ни шевелиться, ни разговаривать, ни противиться. Даже голод ощущался будто отдельно от тела, и не волновали ее ни прикосновения, ни близость мужчины.
Хотелось снова плакать, но сил не было даже на это."
"Служанки, пряча глаза, накрывали на стол, она смотрела сквозь них. Повернулась на спину, когда встал Нории, стал одеваться, потом поднял ее, укутал в покрывало, усадил в кресло перед заставленным столом. Потянула носом воздух — и ей стало страшно. Запахи она ощущала, но ничего не вызывало удовольствия, предвкушения, желания попробовать.
— Ешь, — сказал он, наполняя ее тарелку дымящимся рисом с золотистыми кусочками рыбы, — нужно, Ангелина.
— Силой кормить будешь, как вчера? — спросила она равнодушно, глядя за его спину, в окно. — Не хочу.
Дракон разрезал тонким ножом сочную, солнечную грушу — сок так и брызгал, встал с блюдом, подошел к ней, присел рядом.
— Завтра тебе будет еще легче, — произнес он, поднося кусочек к ее губам, — это просто усталость, Ани-эна. У всех есть предел, даже у тебя. Тело сейчас так измотано, что не может тратить виту на эмоции и страсти.
Не думай ни о чем, просто живи.
Живи. Внутри полыхнуло, до темноты в глазах и рези в висках, и она протянула руку, взяла нож для фруктов — Нории спокойно наблюдал за ней — сжала его, чувствуя, как режет пальцы лезвие и не ощущая облегчения. Размахнулась, захлебываясь от своей тьмы, и всадила лезвие дракону в плечо.
— Я не хочу жить, — прорычала она ему в лицо и дернула за рукоятку — побольнее, пожестче, чувствуя, как ладонь становится скользкой от его и своей крови — он смотрел ровно, и только где-то на дне зеленых глаз плескалась боль, — не хочу видеть тебя, ненавижу этот песок и это солнце! Что тебе от меня надо? Моего тела? Моего согласия? — она встала, качаясь, и он аккуратно встал тоже — ее рука скользнула по залитому кровью плечу, и дракон, поморщившись, выдернул из раны нож, прикрыл ее ладонью.
— Бери! — Ани сбросила покрывало. Сделала несколько шагов назад, упала спиной на кровать и расставила ноги. Широко, бесстыдно.
