Я бы предпочла умереть, чем вернуться сюда.
— В смерти нет ничего хорошего, — пророкотал он, вставая. Взял ее на руки, понес к двери. — Ты поймешь это, принцесса, потом. Сейчас ты разочарована и обижена. Но ты жива, и я счастлив, хоть и очень зол, Ани-лиша. Все исправимо, кроме смерти. В конце концов все будет так, как ты захочешь.
— Сейчас я даже не могу побыть одна, — жестко проговорила Ани у его плеча, — ты не слышишь мои просьбы, Нории.
— Просьбы? — спросил он. И усмехнулся, поставил на теплый пол купальни.
— Это не ты говоришь, а обида. Ты ведь знаешь, что я не хочу тебе зла.
Ангелина покосилась в сторону уборной, и он понял, отступил от нее."
"— Я вернусь, — сказал он гулко, — вымою тебя сам. Я не хочу смущать тебя, но сегодня я не дам тебе быть одной, ты слишком слаба. А завтра можешь бушевать, у тебя как раз появятся силы.
Она не улыбнулась.
— Помочь мне могут служанки, Нории.
— Не сегодня, Ани-лиша. Сегодня у тебя буду только я.
До его возвращения она успела и выпить лимонаду, стоявшего тут же — опустошила, наверное, полкувшина, и посмотреть на себя в зеркало — почти не изменилась с допереворотных времен, если не считать грязи, но впечатление было такое, будто на нее глядел чужой человек. Пустота изнутри никуда не ушла, пустоту она видела и в своих глазах в отражении. Они стали совершенно взрослыми, лицо оказалось жестче, с четкой линией скул, ушли девичья мягкость и румянец.
Грудь стала чуть больше, бедра чуть шире, но в остальном — такая же невысокая, худенькая, почти плоская. Светлые волосы, укрывающие плечи, тяжелой занавесью спускающиеся по рукам к бедрам, казались слишком объемными для ее тонкой фигуры. Подняла взгляд от бедер, увидела свои несчастные глаза — и сжала зубы, вздернула голову и медленно пошла к горячей ванне в полу, стараясь не торопиться, чтобы не упасть от слабости. По ступенькам в воду спускалась осторожно, но спустилась, и, прислонившись к стенке маленького бассейна, откинула голову на пологий край, закрыла глаза.
Силы опять кончились. Да и смысл бороться, если все равно придет, будет вертеть ее, как куклу, тереть мочалкой? Смысл вообще что-то делать, если он все равно возьмет ее в жены? Если она ничего не может противопоставить ему?
Раздались шаги. Вода в ванне заколыхалась. Она не стала открывать глаз. Ей было все равно.
