Он смотрел на нее, тяжело дыша, и глаза его постепенно наливались вишневым, а кровь останавливалась под ладонью, сворачивалась темными комками.
— Бери, Нории! Делай, что нужно, а потом я уйду в Рудлог. Это тебе надо, да? — тело горело, будто снова возвращался жар, а она лежала перед ним, раскрытая, безжалостная, и смотрела, как льется кровь по его груди. Порезы на пальцах пульсировали, будто ожоги.
— Это надо?! Я лягу под тебя — один раз, дракон! Добровольно! И больше не хочу тебя видеть.
Согласен?
— Ты мне женой нужна, — пророкотал он глухо. Не отводя глаз.
— Женой, — прошипела она, поднимаясь и опираясь на локти. В голове было гулко и тягостно. — Ну хорошо. Зачем ждать? Отведи меня в храм, я дам согласие. Ну, Нории? Ты же этого добивался? Дам согласие. Потом стану твоей. Как хочешь. Где хочешь. Если пообещаешь завтра отнести меня в Рудлог и больше не появляться в моей жизни!
— Так не будет, — рявкнул он, и на миг от него полыхнуло таким гневом, что она покачнулась, а за окном закружилась, зашелестела листва.
— А что же? — холодно спросила она. — Что еще тебе нужно?
— Твоей любви, — ответил он с рычанием.
И она рассмеялась, запрокинув голову. Это было невыносимо. Что же она делает?
— Боги, Нории! Да я ненавижу тебя. Я не могу тебя видеть, не могу выносить, не могу терпеть то, что не могу ничего тебе противопоставить. О какой любви ты говоришь? Моей? Посмотри на меня и скажи — я могу полюбить тебя?
— Можешь, — пророкотал он уверенно.
— Ты ошибаешься! — крикнула она зло. В глазах замелькали темные круги, и принцесса снова упала на кровать. В носу защипало, она сжала зубы, сглотнула. Посмотрела на свою руку в крови — ее замутило, и она потянула на себя простынь, прикрылась неловко, повернувшись на бок. Если он сейчас притронется к ней, она умрет. В груди давило так, что невозможно было дышать, и мышцы свело в сухой камень — еще усилие, и рассыплется пылью.
Но он подошел, взял ее на руки, прижал к себе — крепко, сильно, отчаянно. Разжал окровавленную ладонь, провел пальцами по порезам, залечивая.
— Я разбиваюсь об тебя, — сказала она горько, подняла руку и погладила его раненое плечо, осторожно, уже чувствуя снова подступающую пустоту, — ты как скала, Нории. Я бьюсь и не могу сокрушить тебя.
— Кто-то из нас точно сокрушит другого, — ответил он тихо ей в висок. — И у тебя куда больше шансов.
