Прекратила тогда, когда почувствовала мужской взгляд. Обернулась – лорд Дадли ехал неподалеку и смотрел на меня. Жадно, тяжело, горячо. Странно смотрел. Заметив мое удивление, вежливо склонил голову, словно и не было ничего. Но я все видела! Отвернулась от него и призывно помахала Уильяму Сесилу.
– Королева?..
Государственный секретарь поравнялся с моей лошадью, заставив свою идти шаг в шаг.
– Уильям, хочу сообщить вам то, что уже сказала Роджеру. Но попрошу вас сохранить это в тайне от советников.
– Елизавета, – насупился секретарь.
– Чем я заслужил ваше недоверие?
Эту тему решила не развивать. Разве объяснишь, что мы знакомы лишь два дня?
– Уильям, вы должны знать, что меня пытались отравить в день коронации.
Ну что же, не одна я чуть было не упала с лошади. Прежде чем он успел задать тысячу и один вопрос, я продолжила:
– Я плохо разбираюсь в ядах, но из-за этого три дня провела между жизнью и смертью и до сих пор еще не оправилась. Подозреваю, яд действовал быстро и сильно, и это чудо, что мы с вами разговариваем.
Конечно, знаток ядов из меня никакой, зато я помню, насколько было плохо. Уильям никак не мог мне поверить. Каким образом могли отравить королеву, когда то, что она ест и пьет, двукратно проверяется дегустаторами? К тому же все, что приготовлено вне королевской кухни, под запретом. Быть может, отравили дары, одежду или, не дай бог, нательное белье?
– Яд был в вине, – покачала головой я. – Уильям, узнайте, кто подавал его мне незадолго до коронации или во время церемонии.
– Конечно, Елизавета, – кивнул секретарь. – Я выясню это в ближайшее время. Слуг опросят, и я составлю полную картину произошедшего в тот день. Что вы ели и пили, с кем общались. Возможно, это был бокал за завтраком либо на барже. Но я был с вами почти все время, и вино не подавали! Только если во время таинства причастия.
Я пожала плечами:
– Вряд ли королеву рискнул отравить епископ Оглторн. Зачем ему это? Думаю, надо проверить тех, у кого есть шанс занять английский престол.
И начать с Катерины Грей."
"Уильям не спешил соглашаться, кинул на меня задумчивый взгляд, кивнул почтительно, затем впал в прострацию, да так глубоко, что вскоре отстал. Этим не преминул воспользоваться Роберт Дадли, восседающий на великолепной вороной лошади. Разговаривать с ним не стала, так как глазела по сторонам, пытаясь привыкнуть к новому Лондону. Невысокие постройки, деревянные и каменные дома, узкие улицы, грязь, что чавкала под копытами лошадей.
