Конечно же, если я скоропостижно умру, так и не родив наследника престола. Как все запуталось! Уж не ловкие ли ручки Катерины Грей подсыпали яд в бокал? Но зачем королева держала ее при себе? Как узнать ответ?..
Я смотрела на спокойное лицо женщины, в чьем теле пребывала последние три дня и, кажется, останусь навсегда. Что мне делать? Как правильнее поступить? Следовать ее путем, по крохам выуживая из памяти то, что помнила о Елизавете? Или найти свой собственный? Но, быть может, меня отравят прежде, чем начну делать самостоятельные шаги.
Где искать врага?
Я долго рассматривала блики от факелов на портрете Елизаветы, пытаясь добраться до ее собственных воспоминаний, но она так и не прислала мне подсказки.
Глава 6
– Здравствуй, лошадь! – опасливо сказала великолепному светло-серому коню, накрытому золотой попоной. С какой стороны подойти? Наверное, с той, где находилось стремя женского седла. Конь косился на меня влажным коричневым глазом, и я засомневалась, что дело выгорит.
Как влезть на лошадь, если не делала этого раньше, и, кажется, сообразительное животное об этом догадалось? – Ты меня помнишь? – на всякий случай поинтересовалась у жеребца и протянула руку, чтобы погладить его по голове. Конь фыркнул, и я испугалась, что жизненный путь моей конечности в лайковой перчатке на этом закончится. Ка-ак вцепится зубами! Вместо этого он всхрапнул, но кусать не стал. Потянулся ко мне, коснулся носом меховой накидки на плече и шумно выдохнул, грея шею.
Ой! Приятно… Кажется, признал во мне хозяйку.
Но пора выезжать. Утро выдалось хлопотное, в суетливых сборах. На меня надели платье из золотой парчи, похожее на то, что носила в день коронации. Правда, не столь роскошное и тяжелое. На голову прикрепили диадему в виде короны. Волосы я попросила оставить распущенными, и они спадали на подбитую мехом накидку. Чулочки, теплые сапожки – можно и в дорогу! К тому же свита уже собралась, весь парадный подъезд к дворцу забит разодетыми придворными, чуть ли не тысячью гвардейцев со штандартами и оружием.
На январском ветру трепетал разноцветный шелк дамских платьев, на дневном солнце блестела парча и золото парадных нарядов. На весь этот бедлам хмуро взирал Уильям Сесил в привычной черной одежде верхом на вороном коне. Второй «мужчина в черном», сославшись на нелюбовь к верховым прогулкам, работал над прошениями, что я насобирала этим утром по дороге в королевскую часовню.
