Люди в серой и темной одежде… Как все же этот город отличался от того, по которому гуляла однажды, когда прилетела в аэропорт Хитроу и у меня было двенадцать часов до следующего рейса. Я села в метро, как сейчас помню – темно-синяя линия Пикадилли. Тот, другой Лондон – шумный мегаполис, переполненный людьми, с чистеньким, словно с открыток, центром. Биг-Бен, Букингемский дворец, Трафальгарская площадь, смешные такси и красные туристические автобусы…
Теперь же – впереди гвардейцы с королевскими знаменами, рядом мои министры в парадных одеждах, ликующая толпа, выкрикивающая приветствия королеве.
Я, вцепившись в луку седла одной рукой, махала второй, повторяя как заведенная: «Да храни вас Господь!» Все больше горожан следовало за нашей процессией. С балконов всех домов, мимо которых мы проезжали, свешивались ковры, знамена и разноцветные ткани, и оттуда махали и кричали приветствия.
Миновали парк, затем проехали через деревянную арку, кажется, возведенную специально для сегодняшнего выезда, похожую на парижскую Триумфальную.
На одной из площадей – где мой Роджер, который мог бы подсказать названия? – дети разыграли театральное представление. Роберт поспешил на помощь, и я вполне грациозно покинула лошадь. Затем смотрела короткий спектакль на библейскую тему. Растрогалась до слез, когда главный актер – темноволосый мальчуган лет десяти – срывающимся от волнения голосом произнес, что королева Елизавета послана народу Англии Господом Богом. Я подозвала мальчика к себе. Он робко протянул мне Библию и сбивающимся голосом произнес:
– Долгих лет жизни нашей королеве!
Ему ответил восторженный рев толпы.
Я тем временем перелистнула страницы. Книга оказалась на английском. Значит, протестанты…
– Как тебя зовут, мальчик?
– Генри, ваше величество!
– Это тебе, Генри, – стянула с пальца кольцо. Затем снова взобралась на коня, решив, что упрошу Уильяма пристроить мальчугана при дворе. Будет одним из пажей. Мы тронулись в путь, и этот путь все продолжался и продолжался. Не знаю, сколько человек жило в Лондоне, но, кажется, все они вышли на улицы приветствовать королеву, так как лавки и рынки были закрыты.
Я улыбалась и махала так долго, что стало казаться – это единственное, что умею в этой жизни. Наконец, мы доехали до величественной церкви недалеко от реки. Кажется, это было то самое аббатство, где происходила коронация, но я не запомнила, как она выглядела снаружи. Вновь покинув лошадь, сопровождаемая придворными, я двинулась ко входу.
