Кираль улыбнулась ему, но мрачно глянула на Ваэлина.
— Моя песнь сказала, что вы убили бы его.
— Ваша песнь была права. Мы выезжаем через час. Асторек, пожалуйста, передай мою благодарность твоему народу и заверь его в нерушимой дружбе Объединенного Королевства. Я не сомневаюсь, что в скором времени королева вышлет к вам послов с предложением формального союза, — сообщил Ваэлин и пошел к Шраму.
— Из того, что мне сказал Мудрый Медведь, выходит, что, если ваша миссия завершится неудачей, наша победа здесь даст нам лишь временную передышку, — проговорил ему вслед Асторек.
— Именно потому я хочу выехать как можно скорее, — ответил Ваэлин.
Асторек посмотрел на Кираль, затем — на облако пыли, поднимающееся на месте лагеря за хребтом, где собирались в путь люди льда.
— Я хочу пойти с вами… я чувствую, что так говорит мне песнь волка.
Ваэлину помимо воли захотелось улыбнуться при виде того, как потупилась Кираль. Хм, любопытно, чью же песнь на самом деле слышит наш молодой шаман?
— Я благодарен за твой выбор.
Пожалуйста, поторопись с прощаниями.
Путешествие через горы не улучшило настроения. Ведьмин ублюдок осквернил и убил все, к чему прикасался. В кустах повсюду валялись трупы горцев, селения по дороге были выжжены дотла, то и дело встречались тела запоротых до смерти воларских солдат, привязанных к брошенным наземь доскам. Воларская армия не хотела идти в горы, и красные обыденно забивали всех непокорных.
— Даже Токрев не был настолько жестоким, — сказал Асторек, завидев целую дюжину запоротых солдат.
С их тел поднялась стая ворон.
— Мне его жестокость показалась более чем чрезмерной, — возразил Ваэлин.
Впереди открылось поселение, тоже сожженное и разрушенное, но у некоторых домов еще сохранились крыши.
— На ночь мы остановимся здесь, — решил Ваэлин. — Лорд Орвен, разведайте горы в радиусе пяти миль. Победа или нет, мы сейчас на вражеской территории.
Когда стемнело, к костру подошел Эрлин. С самого начала марша на юг Ваэлин держался поодаль от остальных. У сентаров появилось много новых историй, и, хотя он почти не понимал лонакский, радостное возбуждение воинов вызывало отвращение и неразумный гнев.
Ваэлин укорял себя, ведь сентары и пришли за новыми историями. Дар Малессы храбрейшим воинам — это начало самой захватывающей повести о подвигах.
— Асторек и Кираль пропали. Я не видел их с самого заката, — сообщил Эрлин, усаживаясь у костра и протягивая к нему руки.
Ваэлин посмотрел в темноту за полуразрушенными стенами дома.
