Если бы он хотел просто секса, это было бы несложно осуществить, и Амелия никогда не узнала бы об этом. Часто заходя в таверны по дороге домой, он порой заглядывал в «Черного пса», чтобы перекусить, и почти каждый раз хорошенькая девушка за стойкой давала ему понять, что не прочь переспать с ним.
Но быстрый, необязательный секс чужд его натуре. Ему двадцать пять лет. И он мог сосчитать свои победы на пальцах одной руки. И даже если бы он прибавил Роуз к этому числу, ему все равно хватило бы одной руки.
Хотя он с удовольствием отдал бы обе руки, чтобы воспользоваться этой возможностью снова. Эти полные, крепкие груди, опьяняющая округлость бедер, гибкая талия… Ее тело было создано для ласк мужчины. Тело, которое молило о страстных прикосновениях, поцелуях и полном удовлетворении…
Ее губы на вкус были такие же сладкие, как и на вид. Что, если и все остальное в ней так же сладко?
Заерзав на стуле, Джеймс поправил брюки, чувствуя, что они вдруг стали тесными. Проклятие, стоит ему только подумать о ней, и вот… Прошло так много времени с тех пор, как он обладал женщиной, и сейчас он особенно остро почувствовал свое одиночество.
Все это подгоняло его. Шептало, умоляя открыть сейф. Воспользоваться возможностью, от которой он отказался в прошлую ночь.
Тихо выругавшись, он запустил обе руки в волосы. Господи Боже мой, ведь он мужчина! И конечно, не собирается прожить жизнь как монах. Даже если Амелия в конце концов узнает правду, как бы долго он ни пытался ее скрыть, как бы долго молва ни достигала ушей ее болтливых знакомых, а именно, что Джеймс Арчер хочет кого-то, кроме нее, есть надежда, что она сочтет неразумным отказать в покровительстве Ребекке.
Умышленно игнорируя факт, что Амелия никогда не была особенно разумной, чего бы это ни касалось, он поднялся из-за стола и повернулся к шкафу. Единственный раз в жизни он собирался сделать что-то просто потому, что хотел этого, и не чувствовал по этому поводу ни капли вины.
Мадам задумчиво наблюдала, как он прошел через потайную дверь в белой стене ее офиса. Джеймс делал все, чтобы сдержать шаги, а не ринуться вверх по узкой лестнице. Нетерпение, охватившее его в последний час по пути от доков, не покидало его. Казалось, будто кто-то невидимый тянет его вперед к этой двери, толкает к ней.
Он взялся за медную ручку и повернул ее. И последние отголоски этого чувства исчезли в тот момент, когда он увидел ее.
