Например, понятие причины и следствия, солнечное тепло и самки богомолов, убивающие своих партнеров после секса. Никакого шума и суеты — они получали свое удовольствие, и самцы им больше были не нужны.
В некоторых вещах смысла было меньше, например в рождественских песнях в октябре или в том, что я решала, должен ли Ксавьер продолжать получать свое ежегодное пособие от отца, как это было до смерти последнего. Это было не идеально, но, поскольку условия получения наследства были связаны с образом в СМИ, я это понимала.
Но были и вещи, которые вообще не имели смысла, например попадание в комитет, в котором я должна была определить судьбу семи целых девяти десятых миллиардов долларов.
Я не была членом семьи, не руководила корпорацией и не понимала, какого черта я делаю в этом списке.
— Я не знала, — сказала я. — Твой отец никогда не говорил мне об этом.
Это был день после оглашения завещания, и мы с Ксавьером сидели у бассейна, пока два его кузена-подростка спорили над последним кроссвордом New York Times, сидя в нескольких метрах от нас.
В то утро я проснулась рано, чтобы позаниматься йогой, и когда возвращалась из тренажерного зала в особняке нашла его здесь. Мне нужно было отдохнуть от постоянных взглядов и перешептываний, и я не была до конца уверена, что Лупе не попытается зарезать меня во сне.
Кастильо были, мягко говоря, не в восторге от моего участия в финансовых делах их семьи.
— Я тебе верю, — Ксавьер провел рукой по лицу и помотал головой. Он был необычайно сдержан для человека, который только что узнал, что все его наследство зависит от одной работы и решения одного комитета.
— Все это в стиле Альберто Кастильо.
Я чувствовала, что он не договаривал, но сейчас было не время для расспросов.
Если не считать случайных звонков и пресс-релизов, мои отношения с его отцом были ограничены. Альберто нанял меня, чтобы я занималась образом его семьи в СМИ три года назад, как раз перед тем, как Ксавьер переехал в Нью-Йорк. Поскольку его непосредственная семья состояла из двух человек, а Альберто редко пользовался моими услугами для себя, это означало, что я, по сути, была личным пиарщиком Ксавьера.
Я понятия не имела, почему Альберто так доверяет мне свои деньги, связанные с Ксавьером, но в его завещании также было указано, что я останусь семейным PR-агентом, если не уйду, так что моя работа заключалась в том, чтобы довести дело до конца.
— Я вижу, как у тебя в голове крутятся шестеренки, но есть простое решение, — сказала я. — Ты умен.
