В его взгляде была редкая задумчивость, что его черты в невероятной красоты портрет, которым гордился бы сам Микеланджело.
Выразительный изгиб скул, густые темные брови, вылепленный рот, который казался более привлекательным, когда на нем не было провокационной улыбки… Его выражение лица словно бросало мне вызов, мне стоило отвернуться, но я не могла.
В воздухе ощущалось почти электрическое напряжение, высасывающее кислород.
Мы с Ксавьером уже много раз оставались наедине, но впервые я распознала в нем опасность.
Под слоями невозмутимого спокойствия скрывался человек, который при желании мог сжечь весь мой мир.
Боже, что со мной не так? Годами я никак не реагировала на его присутствие (если не считать раздражения), но с тех пор, как мы приехали в Испанию, моя защита ослабла. Может, дело было в кратких проблесках более реальной, более уязвимой стороны Ксавьера — той, которая не сводилась к выпивке и сну, — а может, дело было в нашем совместном дне в спа. Он перезапустил мой мозг.
Что бы это ни было, мне это не нравилось.
Чувство самосохранения прорвало мое сознание, как только он снова заговорил.
— Давай выпьем.
Он направился к барной тележке в углу."
"Оставшиеся искры превратились в ничто, пока я пыталась удержаться на плаву.
— А как же уроки?
— Мы возобновим их после перерыва. — Ксавьер взял два стакана и начал смешивать напитки прямо посреди террасы.
Я вскинула брови. Никогда раньше я не видела, как он готовит коктейли, но он двигался с плавной грацией опытного бармена.
— Вот тебе «мы не будем пить», — проворчала я, когда он протянул мне, по общему признанию, аппетитно выглядящий бледно-оранжевый напиток.
— Всего один напиток. Ты не напьешься. Если у тебя не уровень восприимчивости пятилетнего ребенка, — Ксавьер ухмыльнулся. — Salud (прим. с исп. «Твое здоровье»).
Делая маленький глоток, я не сводила с него глаз. Черт, коктейль был классным.
— И ты просто взял и придумал его?
Я не узнавала вкус, а после вчерашней вечеринки бар был наполовину пустым, что оставило ему совсем немного ингредиентов.
— Приходится работать с тем, что есть, — Ксавьер пожал плечами, а затем дразняще улыбнулся. — Я назвал его «Слоан». Горький поначалу, но со сладким послевкусием. Кого-то напоминает.
— Ты не знаешь, какая я на вкус.
Его улыбка стала еще более лукавой.
— Пока нет.
Мое тело отреагировало мгновенно и остро, будто он включил выключатель в давно не посещаемой части моего тела.
