Правда или действие.
— Правда.
Интересно. Я бы отнесла его к тем, кто выбирает «действие».
— Тот же вопрос, — сказала я. — Если бы тебе пришлось выбирать профессию, что бы ты выбрал? — Мне было искренне любопытно. Ксавьер никогда не проявлял стремления к какой-либо работе. Что же заставит такого человека, как он, работать?
Он томился в тени виллы, не тронутый луной или огнями террасы, но его глаза блеснули в ответ на мой вопрос.
— То, в чем я хорош, — сказал он.
— Например?
Его выражение лица омрачилось, а затем он снова улыбнулся.
— Например, научить тебя танцевать. Думаю, мы сделали достаточно большой перерыв. — Он оттолкнулся от стены и налил две порции виски. — Еще одну для храбрости. Salud.
Когда он протягивал мне рюмку наши руки соприкоснулись, и по моему позвоночнику пронесся крошечный заряд.
Виски опьянял достаточно сильно для того, чтобы заглушить все опасения по поводу сегодняшних странных реакций моего тела.
— Ты не ответил на мой вопрос честно, — сказала я.
Тепло от алкоголя разлилось по коже и заструилось по венам. Я неплохо держалась на ногах, но напитки были крепкими, и я не сопротивлялась опьянению так яростно, как обычно.
Мне было приятно позволить себе ослабить контроль. Хоть немного."
"— Я не врал, когда говорил, что выберу карьеру, в которой буду хорош, — улыбка все еще играла в уголках его рта, но в глазах читалось мягкое предупреждение. — Я даже привел тебе пример.
— Семантика. Ты нечестно играешь.
— Я никогда не играю.
— Ксавьер подошел ко мне сзади. Его руки нашли мои бедра, и мое дыхание замедлилось под тяжестью вновь возникших искр между нами. — Давай попробуем еще раз.
Музыка сменилась на что-то более знойный ритм, которому было проще следовать. Может, дело было в новом ритме. Может, в алкоголе. А может, мою сдержанность ослабила попытка сосредоточиться на чем-либо, кроме Ксавьера.
Что бы это ни было, оно сработало. Я не зацикливалась на том, чтобы двигаться правильно, и в результате, как ни парадоксально, мои движения стали получаться проще.
В ближайшее время мне не выиграть соревнований, но я больше не была похожа на сломанного робота, как кто-то грубо заметил ранее.
— Намного лучше, — пробормотал Ксавьер, касаясь моего затылка и вызывая непроизвольную дрожь удовольствия. — Возможно, для тебя еще есть надежда.
Остроумный ответ замер на кончике моего языка, когда он опустил голову так, что его лицо оказалось рядом с моим.
