Потянулся за солью, лежавшей на середине стола, решив наслаждаться едой так, словно это был обычный ужин. Изабелла, которая перевела разговор на рассказ Вивиан о ее и Данте приключениях под парусом в Греции, потянулась за перцем. Наши руки снова соприкоснулись, точная копия нашего соприкосновения в лифте.
Я замер. Как и в первый раз, электрическая дрожь пробежала по моей руке, сжигая логику, рациональность и рассудок.
Ресторан исчез, когда наши взгляды встретились с почти слышимым щелчком, два магнита, притянутые друг к другу силой, а не свободной волей.
Будь моя воля, я бы продолжил ужинать как ни в чем не бывало, потому что ничего не произошло. Это было просто прикосновение, такое же невинное, как случайный удар на тротуаре. У него не должно быть силы превратить мою кровь в жидкий огонь или проникнуть внутрь моей груди и скрутить мои легкие в узлы.
Блять.
— Извините меня. — Я резко встал, игнорируя испуганные взгляды Данте и Вивиан. Изабелла опустила руку и сосредоточилась на еде, ее щеки порозовели.
— Сейчас вернусь.
Капелька пота выступила у меня на лбу, когда я шагал через столовую. Я закатал рукава рубашки до локтей; я весь горел.
Добравшись до ванной, я снял очки и плескал в лицо ледяной водой, пока мой пульс не замедлился до нормального.
Что, черт возьми, со мной происходит?
В течение года я успешно держал Изабеллу на расстоянии вытянутой руки. Она была противоположностью всему, что я считал правильным, осложнением, в котором я не нуждался.
Ее яркость, ее болтливость, ее непрекращающиеся разговоры о сексе в общественных местах…
Ее смех, ее аромат, ее улыбка. Ее талант к игре на фортепиано и то, как загораются ее глаза, когда она взволнована. Они были самым опасным видом наркотиков, и я боялся, что уже скатываюсь по скользкому склону зависимости.
Я издал тихий стон и насухо вытер лицо бумажным полотенцем.
Я винил во всем тот проклятый понедельник две недели назад. Если бы я не был так застигнут врасплох объявлением о голосовании генерального директора и сроками его проведения, я бы не искал Изабеллу в Вальгалле.
Если бы я не искал ее, я бы не подслушал, как она играла на пианино. Если бы я не подслушал ее в комнате с пианино, я бы не прятался в общественном туалете, пытаясь взять себя в руки после двухсекундного прикосновения.
Я позволил себе еще минуту остыть, прежде чем надеть очки, открыл дверь — и столкнулся прямо с самим дьяволом.
