На ее щеках появились ямочки на миллисекунду, прежде чем она поджала губы и покачала головой, и меня охватило непреодолимое желание снова вызвать у нее эти ямочки..
Головы Данте и Вивиан рядом с нами поворачивались взад-вперед, как зрители на Уимблдонском матче. Я почти забыл, что они там были. Брови Данте нахмурились в замешательстве, но глаза Вивиан подозрительно заблестели от восторга.
Прежде чем я смог продолжить расследование, подошел наш официант с корзинкой для хлеба в руке. Облако напряженности, нависшее над столом, рассеялось, и по мере того, как ужин продвигался, наш разговор перешел на более нейтральные темы — еда, последний скандал в обществе, наши планы на предстоящий отпуск.
"
"Данте и Вивиан направлялись в Сент-Барт; я был в нерешительности. Обычно я возвращался в Лондон на Рождество, но в зависимости от того, как пойдут дела с DigiStream, мне, возможно, придется остаться в Нью-Йорке.
Часть меня наслаждалась идеей тихого сезона, когда только работа, книги и, возможно, время от времени бродвейское шоу составят мне компанию.
Большие праздничные сборища, на мой взгляд, были сильно переоценены.
— А как насчет тебя, Иза? — Спросила Вивиан. — Ты возвращаешься в Калифорнию в этом году?
— Нет, я не вернусь домой до февраля на день рождения моей матери, — сказала Изабелла. Короткая тень пробежала по ее лицу, прежде чем она снова улыбнулась. — Это так близко к Рождеству и Новому году по Лунному календарю, что мы обычно объединяем все три празднования в один гигантский уик-энд.
Моя мама готовит эти потрясающие роллы из турона, и на следующее утро после ее вечеринки мы идем на пляж, чтобы развеяться...
Я поднес свой бокал к губам, пока она рассказывала о своих семейных традициях. Часть меня жаждала узнать о ее прошлом, как нищий жаждет еды. На что было похоже ее детство? Насколько близка она была со своими братьями? Были ли они похожи на Изабеллу, или их личности расходились, как это часто бывает у братьев и сестер? Я хотел знать все. Каждое воспоминание, каждый кусочек и деталь, которые помогли бы разгадать загадку моего увлечения ею.
Но другая, большая часть меня не могла забыть тень. Краткий проблеск тьмы под яркой, искрящейся внешностью. Это звало меня, как свет в конце туннеля, предвещающий спасение или проклятие.
Раскатистый смех за другим столом вывел меня из задумчивости.
Я слегка покачал головой и поставил свой стакан, раздраженный тем, как много моих недавних моментов бодрствования было занято мыслями об Изабелле.
