Краем глаза он видел, что капитан уже вылез из машины и с решительным видом направляется к нему, чтобы прервать затянувшийся разговор. Корсаков сделал ему знак рукой, попросив потерпеть еще немного. — А дело, по которому я тебе звоню, очень простое. Мне нужно подтвердить, что в ночь пожара я был дома, с тобой. Ты обеспечишь мое алиби, Рита? Правдивое, я хочу заметить. Врать тебе не придется.
Она молчала, и Иван вдруг поймал себя на том, что сидит, затаив дыхание. Ничего, по большому счету, не зависело от ее ответа.
Только чувство, что он не зря потратил последние несколько лет жизни на женщину, которая сейчас легонько сопела в трубку. Простыла, что ли?
— Да, Корсаков, — вдруг сказала она, обрывая затянувшееся молчание. — Я подтвержу твое алиби. Я не буду врать, что крепко спала. Я знаю, что ты всю ночь был дома, и я скажу правду. Это единственное, что я могу для тебя сделать, а в остальном выгребай, как сможешь.
Она отключилась. В ухо Ивану ударили короткие гудки. Он сунул телефон в карман, выскочил из машины и пошел ко входу в УВД, раздумывая на ходу, что именно означали ее последние слова.
Из полиции Корсаков освободился довольно быстро. Сообщил изрядно поскучневшему капитану, что в ночь пожара был не один, дал координаты Риты, оставил размашистую подпись под фразой «с моих слов записано верно, мною прочитано» и отправился на свободу с чистой совестью.
Несмотря на это, настроение у него было хуже некуда. Иван никак не мог понять, почему на него так взъелась Галя Маргулис? Чем он был виноват в смерти Гришки? Ведь сразу после убийства Галя разговаривала с ним вполне мирно.
Что изменилось? Этот вопрос необходимо было прояснить. Иван посмотрел на часы. Гришку, скорее всего, уже похоронили, но пока не закончатся поминки, задать вопрос Гале будет невозможно. Да и не по-людски это.
Прикинув, что у него есть часа три-четыре свободного времени, которые можно было провести с пользой, Иван сел в машину и поехал добывать елку. На лесных базарах в городе выбрать то, что ему было нужно, Иван не смог.
В чахлом снегу были воткнуты облезлые, низкорослые елки, вырубленные на ближайшем косогоре. Выглядели они так же уныло, как весь окружающий пейзаж. Было понятно, что иголки они скинут в ближайшие два-три дня, не достояв даже до Нового года.
Иван Корсаков был хорошим менеджером. Если перед ним вставала проблема, которую было невозможно решить, он как следует думал и затем разбирался с ней неординарным способом.
