Стремительным движением руки Вычислитель включил механизм, открывающий дверь, и ворвался внутрь, крича в ликующем возбуждении:
— Свершилось! Свершилось! Мы замкнули круг!
Он хотел сказать ещё что-то, но ему не хватило дыхания.
Харлан молчал.
Твиссел подошёл к окну и уперся в стекло ладонями. Харлан обратил внимание на то, как дрожат его руки, заметил старческие узелки на синеватых венах. Казалось, мозг его потерял способность и желание отделять важное от несущественного и тупо выхватывал из окружающей действительности отдельные случайные детали.
«Какое всё это имеет значение? — устало подумал он. — И что вообще имеет сейчас значение?»
Твиссел снова заговорил, но Харлан едва слышал его; слова доносились словно откуда-то издалека:
— Теперь-то я могу признаться, что хоть я и не показывал виду, но я здорово волновался. Сеннор одно время любил повторять, что вся эта затея совершенно немыслима. Он настаивал на том, что непременно должно произойти нечто непредвиденное — и всё рухнет… В чём дело?
Он резко обернулся, услышав, как Техник что-то глухо пробурчал.
Отрицательно покачав головой, Харлан сдавленно выдавил:
— Ничего…"
"Твиссел не стал допытываться и снова отвернулся. Было непонятно, обращается ли он к Харлану или просто говорит в пустоту. Казалось, ему хочется выговориться за все годы волнений и тревог.
— Сеннор — неисправимый скептик. Сколько мы спорили с ним, как только ни убеждали его! Мы приводили ему математические выкладки, мы ссылались на результаты, полученные многими поколениями исследователей за всё биовремя существования Вечности.
Он же отметал в сторону наши рассуждения и преподносил в качестве доказательства парадокс о человеке, встречающем самого себя. Да ведь ты слышал, как он рассуждал об этом. Это его излюбленная тема.
«Нельзя знать будущее», — говорил Сеннор. Например, я, Лабан Твиссел, знаю из мемуара, что хотя я буду очень стар, но я доживу до того момента, когда Купер отправится в своё путешествие за нижний предел Вечности. Я знаю и другие подробности о своём будущем, знаю, что мне предстоит совершить.
«Это невозможно, — настаивал он. — Знание собственной судьбы обязательно изменит Реальность, даже если из этого следует, что круг никогда не замкнется и Вечность никогда не будет создана».
Что заставляло его так говорить, понятия не имею! Может быть, он искренне верил в свои выдумки, может быть, они были для него чем-то вроде интеллектуальной игры, а может быть, ему просто хотелось нас подразнить.
