— Нет, — сказал Комбат, — так не пойдет. Давайте сделаем по-другому. Я посмотрю, я должен убедиться, что товар стоящий. А потом на нейтральной территории вы со своими людьми, я со своими людьми, согласитесь, деньги немалые, произведем обмен. Вы можете все взвесить, осмотреть, так сказать, принять товар. Я еще раз должен убедиться, что мне не подсунули что-нибудь не то. Я заберу контейнеры в присутствии эксперта, вы заберете бриллианты и мы расстанемся.
Чурбаков задумался. Честно говоря, иного ответа он и не ожидал.
Такие варианты были предложены ему многими из тех, кто томился теперь в железных клетках без хлеба и воды. Каждый думал, что он хитрее Чурбакова. Но потом, когда становилось невмоготу, они звонили куда следует, подписывали бумаги, писали письма — словом, вели себя так, как ручные люди-животные, готовые стоять на задних лапках за кусочек сахара.
— Ну что ж, хорошо. Хотя, в общем-то, для меня это не лучший вариант.
— Зато для меня лучший и для дела лучший.
— Тогда едем прямо сейчас, — сказал Чурбаков.
— И что, очень далеко ехать?
— Зачем ехать? Полетим самолетом. Два часа — и мы на месте.
— Два часа? — пробормотал Комбат.
— Да, два часа с хвостиком.
— Что ж, я согласен. Но дорога за ваш счет.
— Я тоже согласен.
Чурбаков покосился на Подберезского и Альтова.
— Если вы привыкли повсюду ходить с охраной, то можете брать своих людей. Я-то своих тоже возьму, мало ли что в дороге, но только… — Чурбаков похлопал себя по груди, — с пистолетами в самолет не пустят.
— У моих людей есть разрешение.
— Тогда никаких проблем. — Вадим Семенович посмотрел на часы, — надо спешить, иначе самолет улетит без нас.
Рублев понимал, следует срочно дать знать Бахрушину о том, что происходит.
«Звонить прямо сейчас?»
Возможно, стоило бы рискнуть, но можно было спугнуть большую рыбу. И тут Рублев подумал:
«Лучше поступить по-другому».
Он подозвал к себе пальцем Альтова:
— Поедешь в гостиницу, присмотришь за вещами.
А завтра — послезавтра я вернусь в Москву.
Альтов понял, что от него требуется связаться с Бахрушиным, понимающе кивнул.
— Хорошо, хозяин.
— Но никаких баб в номер не водить. Не люблю этого! — строго погрозил Альтову пальцем Комбат. — Машину мою возьми.
— В аэропорт поедем на моей, — сказал Чурбаков."
"Теперь совесть у Комбата была чиста. Он знал, Бахрушина поставят в суть дела, и он предпримет соответствующие меры. Жаль, Альтов не знает куда именно они летят, но выяснить это не представляет труда.
