Темно-зеленые фюзеляжи транспортных самолетов, пара серебристых истребителей, с десяток вертолетов с поникшими, вялыми лопастями.
— Ловко у вас все получается! — с нескрываемым восхищением произнес Рублев.
— Связи — дело хорошее. Этими самолетами летать надежнее. Военные сейчас бедные, зарабатывают коммерческими грузами. Так что можно считать, аэродром теперь почти гражданский. Да и следят военные за машинами лучше. Так что летать самолетами военно-воздушных сил безопаснее, чем самолетами бывшего «Аэрофлота».
— Согласен, — пробурчал Комбат, понимая, если сейчас он не позвонит по мобильному телефону Бахрушину, то уже через какой-нибудь час окажется в недосягаемости для связи.
А Чурбаков, словно назло, не оставлял Комбата одного. Вскоре к ним подошел летчик в звании майора и тут Рублев заметил, как Чурбаков на мгновение приложил палец к губам, давая понять, чтобы офицер не называл его по имени-отчеству.
— Можем лететь.
И через десять минут самолет, тяжело оторвавшись от взлетной полосы, взмыл в небо и взял курс на северо-запад.
В грузовом отсеке Комбат, Чурбаков и Подберезский расположились с комфортом — в самолете среди прочего перевозили и партию итальянской мебели.
Глава 14
Было уже темно. Моросил дождь, когда самолет, совершив два круга над аэродромом, зашел на посадку.
Чурбаков вытер вспотевшее бледное лицо. Он плохо переносил полеты. А вот Комбат был хоть бы что. Чувствовал он себя бодро, даже возбужденно. За те полтора часа, которые самолет находился в воздухе, Рублев пару раз взглянул на Андрея и они подмигнули друг другу, дескать, все идет нормально, волноваться пока не стоит, но наготове надо быть, от этих можно ожидать всего.
По взглядам Комбат и Подберезский прекрасно понимали друг друга.
— Ну, слава богу, приземлились, — пробормотал Чурбаков, когда задний пандус опустился и можно было сходить на летное поле.
— Здесь дождь. В Москве было сухо. А где мы, между прочим? — прикинувшись простаком, спросил Комбат.
— Какая разница? Главное, я покажу то, для чего мы сюда прилетели.
— Да-да, это самое главное.
Рассмотреть то, что находится вокруг и сориентироваться было сложно. Стандартный военный аэродром, не очень большой. А дальше — темнота и дождь. Но то, что достоверно почувствовал Комбат, так это близость моря. Солоноватый прохладный ветер налетал волнами.
Рублев жадно втянул воздух."
"«Мы или под Питером, или под Калининградом», — подумал он, но дальше поразмыслить не успел.
