Все равно за ночь не расковыряете, а утром, если увидят, бить станут.
— Я выберусь отсюда? — убежденно зашептал Аркадий Петрович. — Выберусь во что бы то ни стало!
— Не получится. Есть только один способ.
— Какой же?
— Подписать бумаги, которые они вам предложат.
И если Чурбаков сумеет получить по ним деньги, то вас выпустят.
— Почему же вы до сих пор сидите?
— Говорят, компаньоны не отдают деньги.
— А вы подписали?
— Все. Все, что они просили — две доверенности и одну дарственную.
— Мне кажется, они обманывают, — не очень-то уверенно сказал Гетман, — когда говорят, что кого-то уже выпустили отсюда.
Сосед по клетке захихикал. И тут Гетман сообразил, что у него не все хорошо с головой — сумасшедший взгляд, безумная улыбка.
— Печать! Печать, главное, при мне! — продолжая хихикать, говорил сосед. — Они ее не забрали, — и он, вытащив из кармана футлярчик, вывинтил из него печать, подышал и поставил себе на ладонь. — Эта печать дорогого стоит, дорогого!
«Неужели и я скоро превращусь в трясущееся сумасшедшее существо, лишенное души? — подумал Гетман и глянул на сточенную пряжку от ремня.
— Если ничего не делать, то так и произойдет, — тут же вынес он себе приговор. — Но что я могу сделать? Если мне предложат подписать бумаги, то наверняка они потом попадут в руки моих друзей и знакомых. Неужели они поверят, что я снимаю со счета последние деньги?»
И тут же Аркадий Петрович вспомнил, как убеждая Андрея Рублева, что поступает правильно, занулив несколько счетов.
«Я сам свил веревку, на которой меня повесят.
Да, жадность фраера сгубила. Ведь если открутить сейчас с самого начала то, что со мной произошло, слепому будет понятно — Чурбаков блефовал от первого до последнего слова, а я поверил! Неужели мне жилось до этого плохо? Неужели стоило по-глупому рисковать? Никто и никогда уже не ответит на этот вопрос. Что произошло, то произошло».
Гетман ощущал, что в этих подземельях витает дух смерти. Здесь и до него люди надеялись спастись, но всех их нашла смерть. Небось, и сейчас она бродит по гулким переходам со звонкой косой на плече.
Глава 11"
"Когда французский коллекционер Жак Бабек вернулся в отель от Шеришевского, он был крайне возбужден. То, что ему показали, произвело на него неизгладимое впечатление. Бабек прекрасно разбирался в произведениях искусства и понимал, что подобная вещь сделает ему состояние на всю жизнь. К тому же «Янтарную комнату» можно будет продать не просто коллекционерам, а России, правительству.
