Ведь то же могло случиться с любым из них. Кто это сделал, было не понятно, но, судя по всему, этот мужик обладал ужасной силой и сноровкой, если сумел пробраться в заминированное подземелье, которое все местные обходили стороной.
Когда была построена стена и ход в тоннель основательно завален, заключенных затолкали в клетки и каждому выдали по полбуханки хлеба. Это была приятная неожиданность для узников. А Валера, оставив Бориса, выбрался из подземелья с мобильным телефоном и стал звонить, рассказывая дрожащим голосом о тех ужасах, которые происходят в подземелье, о том, что случилось с Сэмом.
Когда он вернулся, его приятель потер руку об руку и сказал:
— А вообще-то, как во всяком дерьмовом деле, есть кое-что и хорошего.
— Чего же хорошего?
— Проигранные деньги отдавать Сэму не придется.
Кстати, я у него из кармана вытащил пятьсот баксов и пистолет подобрал. Так что тебе две и мне три.
— А почему мне две?
— Потому что я вытащил, а не ты.
Они опять услышали странный звук. Там, за только что построенной стенкой раздавался жуткий вой, скрежет, хрюканье и рычание.
— Что это? — переглядывались друг с другом охранники. — Крысы, что ли? Тут их море.
— Какие на хрен крысы! Ты слышал, чтобы крыса рычала, как трактор?
— Нет, не слышал. А если их много? ""
— Ну сколько много?
— Сотня.
— Они бы не рычали в один голос.
— А может, там огромные крысы?
— Да брось ты! По восемьдесят сантиметров в холке? Где ты таких видел?
— И не дай бог увидеть!
— Да нет, это какие-то непонятки! — Валера припал ухом к стене, держа в руке автомат.
— Да нет, вроде, теперь тихо.
— Нет, не тихо!
И вдруг они опять услышали рычание — глухое, утробное, с хрюкающими звуками, словно кто-то огромный пожирал мясо, рвал его на куски.
— Бля, да это же Сэма жрут! — Валера посмотрел на Бориса. Тот был бледный, как полотно, И зубы его стучали.
— Надо выбираться отсюда, — прошептал он, отходя от стены, — а то не дай бог и нас сожрут!
— Кто сожрет? Ты что, уже совсем охренел?
— Сожрут! Сожрут! Это нечистая сила, нечисть какая-то.
Место здесь гиблое, гнилое, кости повсюду, черепа.
— Брось ты херню городить! Скорее всего, это собака, забралась в шахту, бегает, рычит…
— А почему не лает, если — собака? — задал в общем-то логичный вопрос Борис.
— Собака.., лаять.., говоришь?
— Да, да, собака должна лаять."
"Это было единственное разумное объяснение, и в него хотелось верить. Но как собака могла нырнуть под воду или подняться по вертикальной шахте было не понятно.
