"
"Волшебные слова и тут оказались к месту; ночевавшие там без лишних слов забросали его соломой и не разбудили, когда их с рассветом позвали на работу. Данила продолжил с удовольствием спать, ведь, как он считал, с ним теперь ничего не случится.
* * *– Говоришь, уснул как ни в чем не бывало? – переспросил Камен.
– Да, а до этого через стену перелез, мне о том Курчавый рассказал.
– Угу… а до того, как он смылся, он вроде считать умел?
– Да, по-арамейски, и писать мог на греческом и по-нашенски.
– Прямо писать?
– Ну не знаю, люди говорят, – пожал плечами Сашко.
– А может, он из тех ромеев, которых вчера по городу искали?
– И что же, он сюда прибежал, да как так может быть, зачем ему это?
– Как, да вот так, – Камен почесал подмышку под костылем, – схожу-ка я к Димитру, пусть он пришлет пару воев. А ты беги к тому сараю и приглядывай, чтобы тот грамотей никуда не сбежал. Понял?
* * *Данилу разбудили тычком древка в живот. Он согнулся, попытался отмахнуться, не совсем понимая, что случилось.
Его тут же скрутили, ткнули лицом в солому, достаточно умело обыскали. Сразу нашли кривой нож, кистень, забрали, естественно. Хорошо, что окровавленную и порубленную свитку Данила выбросил, а его сапоги и портки были так заляпаны грязью и, по-честному сказать, воняли, что отыскать на них следы крови не представлялось возможным.
Тем не менее Молодцова подняли за руки и куда-то повели, ничего не объясняя. Пока его вели, он думал. Что-то тут было не так, но пока непонятно что.
Вдруг его просто приняли за какого-то бродягу, который пролез во дворец. Что ему тогда светит? Плетей? Тоже ничего хорошего. Двое воинов резко остановили Молодцова, нагнули еще ниже, проезжающий мимо всадник остановился:
– Кого это вы тащите, опять ворюгу-кощунника?
– Да не, вроде, говорят, может даже быть одним из тех ромеев, – ответил один из конвоирующих Данилу.
«Ромеев?! Почему ромеев?» – пронеслось у него в голове.
– У, отродье бешеной псины, ну ведите его в подвалы, там он быстро запоет соловьем.
– Ну это как водится! – пробасил стражник.
В груди у Данилы возник холодок, он хорошо представлял, как вели допрос в Средневековье. И что опытный палач может сделать с человеком. Увы, реальность скорее всего окажется куда страшнее фантазии, и царские палачи смогут изрядно удивить Молодцова.
Холод из груди растекся по всему телу. Это был страх: мерзкий, противный, скручивающий мышцы спазмом, заставляющий пульс стучать в висках.
