– Не спи! – изрёк Клек, сидящий на одной гребной скамье с Данилой.
– Да вроде пока не собираюсь.
Варяг захохотал, громко и безудержно, даже слёзы на глазах выступили.
– Вот и правда ты чудной, Даниил, – сказал он и шёпотом добавил: – Недаром, что альв.
Данила вздрогнул, о его необычном происхождении они не разговаривали с момента побега с капища, будто забыли. Только никто ничего не забыл.
– Никакой я не альв, – так же шёпотом ответил Молодцов.
– Да понятно уж, куда тебе. А сам – неужто не слышал названий порогов?
– Что-то такое, краем уха.
– Краем уха, – фыркнул Клек. – Первый из порогов прозывают Русь и словене «Не спи». Да нам и так не придётся, нашей сотне в дозоре стоять в этот день выпало. Покажем, что обережники не зря своё серебро получают. Бери щит и пошли, – приказал он, когда дно ладьи зашуршало о песчаную отмель, и сам, подхватив свою защиту, легко сиганул за борт, будто высота до земли была не три метра и на нём не висели пудовым грузом доспехи.
Данила тоже десантировался из ладьи, далеко не так грациозно, приземлился по колено в воду и последовал за Клеком.
С ними ещё отправилось трое обережников: Скорохват, Будим и Ломята. «Распределял посты» между купеческими охранниками сотник гридней.
Процесс создания «сторожей» был отдельной песней. Воеводы стремились так расставить обережников, чтобы те могли хоть как-то прикрыть от наскока печенегов, а главное, если это случится, то не путались бы под ногами гридней.
Охранников разделили по принадлежности к торговым сотням: смоленским, киевским и так далее, каждому из выделенных отрядов велели развести костёр в перестреле от стоянки ладей, а дежурить на расстоянии тридцати шагов друг от друга.
Если нагрянут вороги, им надлежало встать щит к щиту и медленно отступать к ладьям, а там… как пойдёт.
Воевода так и сказал, слово в слово, Данила сам слышал."
"Воодушевлённый таким напутствием, он пошагал за своими друзьями. Ещё и жребий бросать, кому в какую череду дежурить. Но обошлись без этого: Скорохват в их отряде считался главным и быстренько распределил обязанности.
Даниле он сказал дежурить в предпоследнюю очередь. Спорить, естественно, тот не стал, расстелил попону на земле, укрылся щитом вместо одеяла и почти сразу уснул, несмотря на густой и мощный рёв воды в порогах.
Несильный толчок в бок. Пока Молодцов продирал глаза, Ломята уже улёгся. Четыре человека спокойно спали вокруг костра, ночь всё ещё владела всеми правами, и Даниле предстояло дежурить. Походная доля.
