Даниле, у которого грудь прикрывала только кожаная куртка с нашитыми бляшками, а на голове имелась толстая стёганая шапка, тоже обшитая железом, такая стрела чисто теоретически могла нанести вред, но зря, что ли, он перед собой держал щит наготове.
Шибрида и Клек посторонились, давая право первого слова их другу, из-за которого, собственно, они сюда и пришли:
– Эй, люди добрые, мы не причиним вам зла, мне нужно только с Кумарём поговорить. Пусть он выйдет, и мы никого не тронем! – объявил Данила.
– Зачем он тебе? – крикнули из дома.
– Он мне должен, но кровью я не хочу брать долг. Пока что. И серебром тоже. Пусть выйдет, мы с ним поговорим. А там видно будет.
– Вы нам не указ! Проваливайте отсюда, пасти ненасытные, а то князю пожалуемся!
Угроза варягов скорее повеселила, чем напугала.
– Вы бы дерзость не показывали, а ценили уважение, которое к вам проявили, – посоветовал Молодцов. – А то в самом деле осерчают мои друзья да спалят ваш курятник вместе со всеми, кто в нём ныкается, никакой князь не поможет.
– Интересно, с чего это здешние смерды такие смелые стали, неужели им так люб Владимир? – вслух, как бы нехотя, рассуждал Клек.
– А с того, что правят нами больше не пришлые варяги, как было раньше, а такой же по крови князь, – из землянки выбрался молодой крепкий воин, в кожаной куртке, с небольшим щитом на руке и топориком на поясе. Это был он, Кумарь. – Или забыл, варяг, что Владимир по крови наполовину наш – полянин?
– Кто по крови Владимир, меня мало волнует, главное, что он варяг и кланяется Перуну, смерд, – надменно бросил Клек и потерял интерес к разговору.
– Об этом ещё успеете поговорить, сначала я с ним закончу. Узнаёшь меня, Кумарь?
– Нет, – честно сказал охотник, судя по его виду, он не испугался Данилы, ни даже того, что при нём был меч.
– Как, неужели не помнишь? Год назад один чужак троих ваших рыбаков раскидал, а потом ты его исподтишка стрелой в голову оглушил и продал! Он ещё один раз от вас удрать попытался.
– Ах, вот оно что, – в глазах Кумаря мелькнуло понимание.
– Так вот кто ты. Да, заматерел ты, чужак, меч где-то раздобыл. Зачем сюда-то пришёл?
Данила подавил желание выхватить этот самый меч и разрубить наглого охотника напополам прямо сейчас."
"– Ты меня оскорбил, ты меня взял в рабство, а я был свободный человек. Не спорь, – обережник остановил Кумаря, зная, что тот может возразить, причём на вполне законных основаниях. – Но я, как уже сказал, не хочу с тебя брать долг ни кровью, ни серебром.
