Уже поняли, что я веду какую-то свою игру. Ключевые слова в этой игре — сберечь людей, то есть дружину. Остальное — не их ума дело.
Монгольских послов препроводили в Детинец и там оставили ждать во дворе неподалеку от крыльца терема зарубского воеводы, в котором сейчас жили Великие князья. Бродник слез с коня, а послы остались в седлах. Были они для меня на одно лицо. Поскольку и возраста примерно одинакового, отличить одного от другого я смог бы только, пока они сидят на лошадях. По мастям лошадей. Никто послов не встретил, не оказал никаких почестей.
Так, забрели какие-то чужие пацаны на наш двор, будет время, разберемся с ними.
Я оставил свой отряд позади послов, приказав дружинникам:
— Далеко не отходите. Может, придется быстро уезжать. Если кто нападет на послов, попытайтесь защитить их.
— Как скажешь, князь, — ответили они дружно, но без энтузиазма.
Значит, далеко не отойдут, но за послов не подпишутся.
Я подъехал к самому крыльцу, спешился, отдал коня Савке, который следовал за мной на моем запасном аланском иноходце.
Арабских лошадей в поход не взял: драпать, бросив дружину, не собирался. К седлу моего коня были приторочена бригандина, шлем, арбалет, булава и сумка с продуктами. Мое копье вез Савка. С гордостью. Наверное, чувствует себя отважным воином. По крайней мере, на своих ровесников, которые попадались нам на улицах города, смотрел, как на что-то ничтожное, недостойное его внимания.
— От крыльца далеко не отходи, что бы ни случилось, — приказал Савке.
— Ага, — ответил он, пялясь на послов.
Еще бы палец в рот засунул, как дитё малое.
Почти все князья уже были в горнице. Они сидели на лавках вдоль стен и гомонили радостно. Такое впечатление, что уже выиграли сражение. Видимо, ожидали, что противник окажется поядренее. Половцы понарассказывали им ужасов о монголах. Черт оказался на вид не таким страшным, как его малевали. Ждали Мстислава Киевского, который, как обычно, запаздывал.
— Видать, живот опять прихватил, — язвительно произнес сидевший рядом со мной Олег Курский.
— У Мстислава Романовича, как увидит врага, медвежья болезнь начинается.
— Кто знает, какими мы будем в старости?! — снисходительно произнес я.
— Да уж, лучше погибнуть молодым, — сказал Олег Святославич.
Мстислав Романович зашел в горницу раскоряченной походкой человека, страдающего геморроем. Он занял место на помосте между Мстиславами Черниговским и Галицким. Обменявшись с ними короткими фразами, произнес негромко:
— Приведите их.
