Внешность его была бы непримечательна, если бы не темно-русая борода, которая торчала вперед, боевито, и взгляд, открытый, смелый, если не сказать наглый. Он имел склонность к полноте, но еще не расплылся. Наверное, потому, что был непоседлив. Следом за ним сидел Мстислав Святославич, князь Рыльский. уверенный в себе и потому спокойный, со взглядом сверху вниз, хотя был среднего роста, и ухоженной длинной бородой, но довольно неряшливо и, я бы сказал, бедненько одетый. Производил впечатление человека недалекого и невоинственного.
Судя по тому, как пренебрежительно ухмылялся Олег Святославич, глянув на своего соседа справа, так оно и было.
— Такого лучше иметь врагом, чем другом? — спросил я князя Курского после очередной такой ухмылки.
— А ведь точно! — весело согласился он и произнес громко, не боясь, что услышит князь Рыльский: — И с тобой он воевать побоялся.
— Наверное, понял, что был не прав, — предположил я.
— Такое понять ему не под силу, — пренебрежительно произнес Олег Курский. — Просто испугался.
— Или решил больше узнать о противнике и ударить в более удобный момент, — высказался я в защиту Мстислава Рыльского.
— Узнавать он будет до своей смерти, — уверенно произнес Олег Святославич.
— Зато с таким соседом нам с тобой спокойнее, — пришел я к выводу. — Главное — не стать его союзником.
— Почему? — поинтересовался князь Курский.
— Потому что для захвата его княжества достаточно трех сотен дружинников, я для защиты не хватит и трех тысяч, — ответил я.
Олег Курский засмеялся громко, задорно, а потом сделал мне «горбатый» комплимент:
— А говорили, что ты только саблей умеешь махать!
— То же самое говорят и о тебе, — произнес я, хотя на самом деле ничего такого не слышал, пальнул наугад.
— Да пусть говорят! — отмахнулся он. — Это они от зависти, потому что мое княжество — самое сильное после Черниговского.
Он уже не считал Курское княжество частью Черниговского. Видимо, действительно почувствовал силу. Сюда он привел около тысячи дружинников и вдвое больше ополченцев.
Это притом, что под Согдеей потерял много воинов. Его жена — дочь влиятельного половецкого хана. Пусть половцы и не ахти какие воины, зато их много, а говорят, что зайцы шоблой клали и на льва.
Попойка получилась знатная. Мстислав Киевский привез с собой много княжеского меда и ромейского вина. Поскольку пировали князья и ханы, привыкшие выслушивать здравицу в свой адрес, а не произносить их, эта сторона увеселения была немного скомкана. В основном отличились половцы.
