Впрочем, в его возрасте даже подозрение в трусости может вызвать подобную реакцию.
— Я тебе припомню эти слова! — пообещал Даниил Романович.
— Зачем откладывать?! Можешь прямо сейчас это сделать, — предложил я. — Давай выйдем во двор и выясним, какой ты отважный воин.
Выходить Даниилу Романовичу не хотелось, поэтому побагровел еще гуще.
— Прекратите ссориться! — спас его честь, прикрикнув на нас сиплым голосом, Мстислав Киевский. — После будете выяснять, кто смелее. — И обратился ко всем князьям: — Что мы порешим, братья?
— Война! — хором заявили князья.
— Так тому и быть, — подвел итог князь Киевский и обратился к послам: — Передайте вашему хану, что с половцами мы не всегда в мире живем — это точно, но и вас к своим землям подпускать не хотим. Или уходите из нашей Степи, или будете биты.
Бродник перевел послам речь князя. Они больше ничего не сказали, развернулись и пошли на выход. Я уже подумал, что историки соврали, что не убивали наши монгольских послов, но заметил, как вслед за ними вышел один из половецких ханов, мужчина немного за двадцать, сидевший неподалеку от выхода.
Сделал половец это после того, как Котянкан еле заметно кивнул ему. Видать, именно для этого и пригласили такого молодого на встречу с послами.
Я тоже встал.
— Ты куда? — спросил князь Курский.
— Да что-то живот прихватил, — ответил я на ходу. — Наверное, медвежья болезнь.
Олег Святославич засмеялся громко и задорно. Его смех привлек внимание сидевших в горнице. Никто, кроме Котянкана, не заметил, что я вышел.
Во дворе послышался шум, и я запрыгал через ступеньку, чтобы быстрее оказаться там.
Опоздал. Половецкий хан рубил бродника-переводчика, а четверо его подручных — послов. Мои дружинники спокойно наблюдали за бойней. Бродник оказался парнем вертким. Погибать не хотел. Половецкий хан добил его только с третьего удара. Эта заминка и спасла жизнь десятому послу. На бегу выхватив саблю, я отсек кисть половецкому хану, который намеривался убить его. Хан заскулил совсем по-собачьи, махая окровавленным обрубком и разбрызгивая кровь, а потом визгливо крикнул своим людям:
— Убейте его!"
"Я поднял левой рукой его саблю и шагнул навстречу четверым половцам.
Пешими они еще хуже дерутся, чем верхом. Я, работая двумя саблями, сравнительно легко посек их. Насмерть не бил, только калечил, чтобы не могли нападать. Союзники всё-таки. Все, кто был во дворе, сразу позабыли, из-за чего началась схватка, наблюдали, как я работаю двумя саблями. Вообще-то, ударная рука у меня правая.
