— Я не хочу уезжать из Константинополя, — сказал Стефан после мучительных раздумий. — Я вырос здесь, тут вся моя жизнь. Ты сделал меня счастливым, почтенный Приск, и я уже не одинок. Мой старший брат нашелся, хотя я своими глазами видел, как его схватил аварский всадник. Пусть все останется, как есть. Кем я буду в тех землях? Презренным скопцом? Калекой? Никчемным приживалой? Ты думаешь, я не знаю, как воины относятся к таким, как я? Я буду молить господа за моего брата и его детей, и буду надеяться, что увижусь с ним хотя бы раз.
— Герцог допускал, что ты так скажешь, — кивнул Приск. — В том случае, если ты откажешься, он просил передать это. — И купец положил на стол перстень-печатку с затейливым оттиском.
— Что это? — осторожно спросил Стефан.
— Это деньги, — любезно пояснил Приск, — очень много денег. Ты напишешь письмо, приложишь этот перстень и получишь нужную сумму у почтенного Ицхака или у того, на кого он покажет.
— Но зачем? Что я должен делать за это? Я не пойду на измену! Я верный слуга Августа! — Стефан побледнел, как полотно.
Дело запахло допросным подвалом в канцелярии куропалата[3] Феодора.
— А я и не говорил, что ты можешь на эти деньги купить лучшего повара Константинополя и обмотать себя шелками с ног до головы. Твой брат просит о помощи. Хотя сто солидов уже твои, и ты можешь делать с ними все, что угодно. На хорошего повара точно хватит.
— Что еще за помощь? — осторожно спросил Стефан. — Я уже сказал, что не пойду на измену. Да одно то, что мой брат стал архонтом[4] склавинов, уже плохо для меня.
Не приведи господь, начальство узнает!
— От меня оно ничего не узнает, — пожал плечами Приск. — От почтенного Ицхака — тем более. У нас есть общие дела, и он не станет ставить их под удар. Помощь проста. Твой брат просит помочь людям, попавшим в беду. К примеру, хороший мастер угодил в сети ростовщика, и его ждет разорение и позор. Ты можешь выкупить его долги, и он уже будет должен тебе. Я заберу этого человека с семьей и увезу в Норик. Поверь, через год-другой он снова будет состоятельным и уважаемым человеком.
Или, к примеру, хороший мастер, но раб. Все то же самое, но за одним исключением. В Норике он станет свободным, а когда отработает свой долг, то будет владельцем собственной мастерской, которую смогут унаследовать его дети.
— Зачем это моему брату? — несказанно удивился Стефан. — Если он так богат, как ты говоришь, то он и так может купить все, что угодно."
"— Я тоже сначала так думал, — понимающе кивнул Приск.
