Его сопровождал десяток знатных всадников с удлиненными черепами, что посматривали на небогатый род свысока. Люди уар не надели доспех, им нечего бояться в собственных землях. Они носили разноцветные рубахи из ромейской добычи и цветные плащи, вызвавшие любопытство и зависть небогатых кочагиров. Рукояти мечей были украшены серебром и золотом, а на шеях висели толстые цепи, снятые с убитых ромеев. Упряжь рослых коней тоже была украшена серебряными бляхами, чего тут, в словенском пограничье, отродясь не водилось. Не было тут столько серебра.
— Приветствую тебя, мой хан! — с достоинством поклонился Онур. — Окажи мне честь, раздели со мной трапезу.
Эрнак милостиво кивнул и прошел в юрту, поглядывая на ее убранство с легкой брезгливостью. И этот человек хотел стать тудуном вместо него. Это же просто смешно!
— Легка ли была твоя дорога? — начал разговор Онур, соблюдая вежливые обороты, принятые в степи. — Не сбил ли копыто твой жеребец?
— Слава духам предкам, дорога была легка, — ответил тудун, отпив из чаши кумыс.
— Все ли здоровы в твоем роду, почтенный Онур. Здоров ли скот?
— Мой род потерял много всадников в последнем походе, мой хан, — с каменным лицом ответил Онур. — Да ты и сам об этом знаешь. Много родичей погибло после набегов мораван. Много коней и баранов увели за Дунай. Нам нечем хвалиться. Боги отвернулись от нас.
— Я отомщу за твоих сыновей, — важно кивнул тудун. — Мы зальем кровью непокорные земли.
— Пусть сам Кок Тенгри[34] поможет тебе, отважный хан, — не меняясь в лице, ответил Онур.
— Ты победишь их, в этом нет сомнений. Я слышал, ты прославленный воин. Степь полна песен о твоих подвигах.
— Да! — раздулся от гордости тудун. — Я дважды ходил на ромеев, а в юности бил германцев в южных Альпах. Я покажу этим лесным дикарям.
— Жаль только, мы пока не окажем тебе достойной помощи, — горестно вздохнул Онур. — Мы сможем посадить в седло одного воина с пяти юрт, не больше. А тех, кто носит доспех, и вовсе осталось очень мало. Все они погибли в словенских землях.
— Расскажи! — требовательно впился ему взглядом в лицо Эрнак.
— Расскажи про тот поход. Я многого не понимаю. Это же словене, наши рабы. Как могло погибнуть столько всадников? Великий каган рвет и мечет. Через два года будет новый поход в Константинополь, ему понадобятся воины. Много воинов.
— Будет новый поход? — переспросил Онур. Добрята, который сидел, расслабленный, за тонкой стенкой юрты, ловил каждое слово. Он смотрел на проплывающие облака и довольно щурился.
