Осенние дни были еще теплыми, и лишь к вечеру становилось зябко, а холодные ветра напоминали, что зима не за горами.
— Будет! — важно сказал Эрнак. — Два года еще мы будем ковать оружие и доспехи, готовить большие лодки, собирать отряды словен во Фракии и Греции. А потом будет такой поход, какого не было еще никогда. Мы возьмем Константинополь, а имя кагана прославится в веках. Как имя кагана Атиллы.
— Но хан ромеев очень силен, — осторожно возразил Онур, — а стены города неприступны. Мы не раз пробовали его на зуб, и все бесполезно.
"
"— В этот раз с нами пойдет царь царей персов, — рисуясь перед вождем из убогого захолустья, сказал тудун. — Их послы не вылезают из ставки Величайшего. Они возами везут ему подарки. А каких танцовщиц недавно привезли! Ах! Огонь просто! Мы ударим вместе. Осаду нашего войска и войска персов Константинополь не выдержит.
— А ромеи не прознают про это? Ведь их купцы так и шныряют туда-сюда? — удивился Онур.
— Не узнают! — похвалился тудун. — Ромеям больше нет хода в наши земли, а тех, что были у нас, каган приказал убить.
Каждый купец — шпион. Это же все знают.
— Каган воистину мудр. Пусть Великое Небо поможет повелителю в его замыслах, — поднял вверх глаза Онур. — Мы принесем богатые жертвы за это. Пока жарят барана, мой хан, позволь угостить тебя медом. Он стоял сорок лет, чтобы ты попробовал его.
— Сорокалетний мед? — обрадовался тудун. — Неси! Я был о тебе худшего мнения, Онур, но ты развеял мои опасения.
— Ты еще не видел подарки, которые я приготовил тебе, хан, — вкрадчивым голосом сказал Онур.
— Они тебе понравятся.
— Мы с тобой подружимся, почтенный Онур! — хан был в полном восторге, и простодушно добавил. — Я и не думал, что племя кочагир встретит меня так. Думал, ты будешь держать на меня злобу, что это я стал тудуном, а не ты!
— Как я могу держать злобу на такого воина, как ты! Слава о подвигах батыра Эрнака несется по степи со скоростью лучшего жеребца! Давай выпьем за тебя, о отважнейший из слуг повелителя! Для меня великая честь служить под твоим началом.
Раздался стук чаш, а Добрята, который строгал ветку, из которой потом рассчитывал сделать стрелу, продолжал слушать. Впрочем, дальше неслась только пьяная похвальба, тосты и рассказы о бесславном походе в словенские земли. Ничего вразумительного он больше не услышал, как ни старался. Когда гости захрапели, упившись кумысом и медом, он оседлал коня и поскакал на запад. Новости были до того горячи, что он должен был донести их до князя немедля.
