— Ужинать будешь?
— Скажи, пусть несут, сама не поднимай ничего, — кивнул Само, любуясь женой. Ей рожать через пару месяцев. — Ну что думаешь, кто там у нас? Еще один воин, или будущая герцогиня баварская?
— Да кого боги пошлют, — смутилась жена. — Почитаешь мне перед сном? Я старую латынь еще совсем плохо понимаю.
— А что тебе почитать? — спросил Само. — Светония хочешь? Жизнь двенадцати цезарей?
— Ой! Не хочу! — поморщилась Людмила. — Про Антония и Клеопатру интересно, а Калигула дурной какой-то.
И Нерон тоже. Один с собственной сестрой спал, а второй родную мать убил. И как они могли всем миром править? Нелюди какие-то, хуже обров.
— Тогда давай Цицерона почитаем, — не стал упрямиться Само. — Речь на суде по делу Секста Росция. Про то, как невиновного человека в убийстве отца обвинили, а проныра-адвокат его спас. Эта речь в основу всех законов ляжет. Хочешь?
— Хочу! — вспыхнула счастьем Людмила.
Они сидели в спальне, прижавшись друг к другу, а Самослав крутил в руках свиток, переводя на словенский язык старинную чеканную латынь, которую уже почти никто не понимал.
Только священники и те, кто успел закончить стремительно исчезающие в Галлии и Италии риторические школы. Он учил латынь с Григорием, и оттачивал свои навыки, читая старые свитки. Любимая жена сидела рядом, положив голову ему на плечо. Она, раскрыв рот, слушала, как ловкий адвокат не побоялся пойти против любимца самого всесильного Суллы, и доказал невиновность своего клиента.
Она так и заснула, прижавшись к мужу. А он не мог понять, что же его гложет. Что-то во всем этом было неправильно, чего-то не хватало. Он долго ворочался, потому что не мог заснуть, и только ближе к полуночи сел рывком на кровати.
— Точно! Вот я осел! Бумага! Мне срочно нужна бумага! С этим папирусом скоро в трубу вылетим!
Глава 16
В то же время. Месяц Листопад. Паннонская степь, правобережье ДунаяДобрята скакал на коне, выплевывая в мишень стрелу за стрелой. Месяцы, что он провел в кочевье, не прошли даром.
Малая толика таланта и совершено нечеловеческая работоспособность творили чудеса. Старики удивленно качали головами. Они не понимали, зачем от зари до зари скакать на лошади, стрелять из лука и бросать чудные ножи с дырками в рукояти, когда можно просто пасти баранов и смотреть на небо. Собственно, именно так степь и жила сотнями поколений. Но на мальчишку поглядывали одобрительно, ставя в пример бестолковым внукам.
