Во-первых, в школе Григория давно не видели, и учебный план трещал по швам, а во-вторых, было сорвано две свадьбы и остались некрещеными четыре младенца, о чем ему немедленно сообщили разгневанные горожане. Единственный в княжестве священнослужитель (его же выгнали из монастыря, а не из церкви), крестил, венчал и исповедовал немногочисленных местных христиан по воскресеньям. Жил он припеваючи, скупая на внезапно появившиеся деньги свитки, которые купцы везли ему из Галлии. Вот там они уже точно были никому не нужны, кроме редких ценителей — епископов из старинных римских семей.
Да и князь иногда подкидывал деньжат на благое дело, в результате чего в Новгороде собралась довольно неплохая библиотека. И вот теперь светоч местной науки и библиофил лежал в сарае, провонявшем брагой, и бессовестно дрыхнул, испуская в эфир могучий алкогольный выхлоп. Ему было очень хорошо.
Самослав подошел к столу, на котором стояли результаты эксперимента, понюхал и бестрепетно опрокинул их в себя, удовлетворенно крякнув.
— Боярина Люта позовите! — крикнул князь охране, а когда запыхавшийся боярин пришел, отдал распоряжение: — Похмелить, дать помощников, к готовому продукту больше не допускать. Выдавать только по воскресеньям после службы, не более кубка.
Лют с подозрением понюхал получившееся пойло, еще раз посмотрел на Григория и отставил его от себя подальше.
— Понял, княже. А что это? Воняет гадостно. Он эту дрянь пил, что ли?
— Пил, конечно, — кивнул Само. — Это, Лют, чистые деньги. И секрет этого зелья тебе хранить придется крепче, чем мы пещеру с солью берегли.
— Да кто это пить-то будет? — брезгливо спросил Лют.
— Начнем с данов, — хладнокровно ответил князь. — А то они уж очень дорого мне обходятся. Надо деньги в казну возвращать понемногу. А как работу наладим, в Кельн повезем. Там германцы с руками оторвут.
— Ну, не знаю, — с сомнением ответил боярин. — Мед куда приятнее. — Он подумал и вздохнул. — Только его ждать уж очень долго. А этот запах чем-нибудь перебить можно?
— Можно, конечно, — кивнул князь.
— Через уголь пропустить нужно будет, на ягодах настоять и на травах. Все у нас получится, Лют. Батистовые портянки носить будем.
— А? — вопросительно раскрыл рот боярин. — Чего носить будем?
— Забудь, — махнул рукой князь. Тут по-прежнему никто не понимал его идиом. — Трех человек выдели в помощь и одного стражника. Он будет сарай охранять, и Григорию пить не давать. Сгинет парень от этого пойла, а он мне нужен.
