В купе ему попался разговорчивый попутчик – владелец крупной фирмы по добыче рыбы и других морепродуктов, которые он, выловив возле родных берегов, продавал в первом японском порту. Денег у фирмача было немеряно, но от самого Владивостока он ехал в купе один, поэтому искренне обрадовался появлению попутчика.
– Ну, теперь другое дело! – радостно гудел фирмач, доставая из саквояжа коньяк и рыбные закуски. – Теперь и выпить и поговорить есть с кем.
Они выпили за знакомство, потом ещё и ещё, но разговор не клеился.
– Ты кто по жизни? – поинтересовался фирмач.
– Я? Я лесом торгую. – вспомнил «легенду» Цыганков."
"– А чего грустный такой?
– Да так, с бизнесом кое-какие «непонятки»[69]!
– Так разрули[70]! – посоветовал фирмач, наливая Лёшке полстакана марочного коньяка. – Или тебе впервой?
– Да нет, не впервой! – вздохнул Леха. – Вот вернусь из Москвы и займусь этим. Если, конечно, вернусь!
– Удачи! – пожелал попутчик и одним махом вылил содержимое стакана себе в глотку.
В Москву они прибыли под вечер, когда солнце зацепилось розовым краем за столичный горизонт.
Перед выходом из вагона Цыганков переложил тюбик с золотой пробой в задний карман брюк.
– Хоть и не совсем удобно, зато не вытащат! – решил Лёшка, надевая на нос очки в тонкой золотой оправе. Выйдя из вагона, он не спеша осмотрелся и неторопливо пошёл в сторону вокзала. Откуда-то из толпы вынырнул и прилепился к нему малолетний «отморозок».
– Слышь, фраерок! Отстегни червончик на детский панадол, – заступив дорогу, стал наезжать на Лёшку молодой беспредельщик.
Цыганков попытался его обойти, не связываться, но паренёк, явно нарываясь на неприятности, вновь преградил ему дорогу. – Отстегни, не жмись. Я же вижу, что ты весь «упакованный»! Отслюнявь[71], с тебя не убудет!
Лёшка остановился, снял очки и, протирая стёкла ослепительно белым платком, негромко обратился к надежде организованной преступности:
– Видите ли, молодой человек, принимая во внимание обстоятельства нашей нечаянной встречи и Ваши непомерные амбиции, я, конечно, должен был дать Вам в рыло, однако…».
Далее последовала отборная лагерная «феня»[72] часть которой малолетка не понял, но, посмотрев на Лёшку с уважением, мгновенно отстал и растворился в толпе приезжих.
Если бы Цыганков был внимательней, то заметил бы, как малолетний преступник, проходя мимо лениво покурившего милицейского наряда, еле заметно кивнул головой. После этого со стражей порядка сонливость как ветром сдуло.
