Мгновенно подобравшись и напустив на лица официально-нейтральное выражение, патрульные, торопливо расталкивая спешащих на поезд пассажиров, целенаправленно устремились наперерез Цыганкову. Зашли они грамотно: один преградил Цыганкову дорогу спереди, второй остался за спиной, отсекая путь к отступлению.
– Сержант Литвинов, – представился старший патруля. – Предъявите, пожалуйста, документы.
– А что, собственно, происходит, товарищи? – вежливо поинтересовался Алексей, осторожно поправляя двумя пальцами очки.
– Ничего особенного… товарищ. Обычная проверка документов.
Цыганков медленно достал из внутреннего кармана пиджака паспорт на имя Коробейникова Петра Ефимовича и передал сержанту.
– Надолго в Москву? – как вскользь поинтересовался стоящий за спиной милиционер.
– На пару дней, – ответил Лёшка, слегка повернув голову влево.
– В гости приехали?
– Нет, по делам бизнеса. – продолжал беседовать Алексей с патрульным милиционером, догадываясь, что тот специально отвлекает его внимание, пока старший патруля сверяет фотографию в паспорте с Лёшкиной физиономией.
– Дай ориентировку, – распорядился сержант и протянул к патрульному свободную руку. Цыганков слышал, как милиционер зашелестел бумагой и передал сержанту развёрнутый лист с жирным чёрным шрифтом и нечёткой фотографией. Хоть и быстро передавали милиционеры ориентировку из рук в руки, но Лёшка успел прочитать заголовок «Внимание, розыск!» и разглядеть собственную фотографию.
Не так уж часто фотографировали его, чтобы он не смог запомнить, где и по какому случаю это было.
Лёшка точно помнил, что за всю его беспутную жизнь фотографировали его три раза: на выпускной, на паспорт, да в оперчасти следственного изолятора. Фотографию, которая красовалась на ориентировке, сделал Шрэк на свой мобильный телефон в машине, во время их первой встречи. Это была последняя, четвёртая фотография.
Фотография была нечёткая, к тому же сфотографирован он был вполоборота, что затрудняло опознание.
– Не похож! Не он, – вполголоса сказал стоящий за спиной милиционер.
– Да, нет, кажется, он! – торжествующим голосом произнёс сержант Литвинов. – Ведь так, гражданин… Коробейников?
– Так! – утвердительно ответил Цыганков и коротко, без замаха врезал сержанту в челюсть. Хоть и сошли у Лёшки с ладоней мозоли, но сила в руках осталась. Сержантское тело было в полёте, когда Лёшка резко присел, ощутив, как вскользь по затылку прошлась резиновая палка.
