Возможно, они смогут ее освободить. Иначе она попадет в Аненербе и к Гитлеру.
Косач нахмурился и, прежде, чем смог прикурить следующую папиросу, сломал несколько спичек.
– Это будет непросто. Особенно, если они уже выяснили, кто она.
В забегаловку вбежал уличный торговец газетами. Он подскочил к ним и встревожено зашептал:
– Облава! Редакцию окружили. Целая армия гестаповцев. Никого не выпускают, всё переворачивают и всех допрашивают.
– Из-за Ареты?
– Да.
– А как тебе удалось выскользнуть?
– Через окошко в туалете.
– Ну, через то окошко только ты и мог бы выбраться!
Парень побежал дальше. Совсем помрачневший Косач пожал плечами и вздохнул.
– Теперь даже не знаю, что можно сделать. А мне точно самое время возвращаться в Берлин."
"Они распрощались и вышли каждый отдельно. Из дверей ресторации было видно вход в редакцию, около которого стояла стража, а неподалеку ожидали две машины. Из окон доносились крики. Олесь быстрой походкой двинулся в направлении Рынка. Поворачивая в переулок, услышал тихий голос:
– Пан Олесь! Пан Олесь! – Его догнал запыхавшийся сторож из дома на Флорианской.
– Я здесь вас уже час выслеживаю. Хотел зайти в редакцию, чтобы предупредить вас, но вижу, что ничего не выйдет.
– А что случилось?
– Отойдем подальше от беды. – Сторож был сильно напуган. Они свернула еще на одну боковую улочку и остановились в тени акаций. – Час тому назад ворвались ко мне те бандиты.
– Какие бандиты?
– Гестапо! Влетели, как сумасшедшие… – он с трудом дышал и хрипел. – Спросили, дома ли Куриласы.
Я не знал, что ответить. Я же не видел, что вы выходили. А перед тем приходил ваш коллега, показал ключ и сказал, что переносит к вам свои вещи. Я-то думал, что вы дома. Я так и говорю, что не видел, чтобы выходили. Тогда они побежали наверх. Потом слышу: бах! бах! А потом они вернулись. Один из них ударил меня кулаком в грудь и закричал: «Чего врешь? Старика нет»! Я говорю: «Прошу прощения, я мог не заметить, как он вышел. Я бы сказал». Наконец они убрались, а я поднялся наверх.
Гестапо или не гестапо, а я должен позвонить в полицию. Захожу в вашу квартиру, а там лежит тот ваш товарищ. Неживой. Вероятно, они думали, что застрелили вас? Я давно подозревал, что вы что-то с подпольем имеете
Олесь онемел. Бедный Дан!
– Господи! – сказал в отчаянии.
– Да, страшная беда. Такой молодой. Вот я и поспешил вас искать, чтобы предупредить. Вы должны бежать, и к нам – ни ногой.
– Да, благодарю, – сказал Олесь. – Мы с родителями вышли слишком рано.
