– Может, Сциборский знает? – спросил Олесь.
Олег нахмурился.
– Нет, не советую его расспрашивать. Если она получила задание, он и так вам ничего не скажет. Мы сейчас все здесь, как на иголках. Кстати, вы не собираетесь в Киев?
– Еще, пожалуй, рано собираться.
– В Киев собираться никогда не рано. Думаю, что к концу лета немцы его возьмут. Мы должны быть к этому готовы.
Они распрощались. Сциборского в коридоре уже не было, пожалуй, заперся в своем кабинете. Олесь не смел тревожить его и отправился в редакцию.
Там тоже никто ничего об Арете не слышал. Олеся пронизывала тоска. Не совсем осознанное беспокойство давило на грудь, волнение учащало сердцебиение, так, наверное, ощущается любовь. Ему не хватало Ареты, несмотря на то, что никакой близости между ними не возникло. Даже после того, как старший Курилас сообщил им эту удивительную вещь, которая словно доказывала, что они – одно целое, в каком-то смысле духовные или еще какие-то «сиамские близнецы», Арета держала дистанцию, как и положено настоящей госпоже в отношении к своим слугам.
В редакции к нему подошел Косач. От него пахло одеколоном.
– А ты проворный кролик! Где Арета?
– Так я тебе и сказал! – засмеялся Олесь."
"– А че? Зря я клинья к ней подбивал, блистая своим интеллектом?
– Не переживай. Она чистая и непорочная.
– Все еще? – теперь засмеялся он.
– Все еще. Мы просто друзья, если это тебя очень волнует.
– Да нет, чего меня это должно волновать, – пожал он плечами, – я просто интересуюсь.
Но ты ее где-то скрываешь? Вас не было в редакции три дня. Затем появился ты, а она исчезла и до сих пор не дала о себе знать.
– Ну да, ты нас вычислил! Но это не то, что ты думаешь.
– О! Ты знаешь, что я думаю? – он заговорил тише. – Не переживай. Я ни на что уже не претендую. Здесь появилась такая ципочка… Тоже поэтесса. Правда, никудышная. Но просто горит от желания научиться писать хорошие стихи.
– Я подозреваю, что первые уроки уже состоялись? – подмигнул Олесь.
– Еще как! На высоком и глубоком уровне.
Поэтессы из нее все равно не получится, максимум – будет писать тоску зеленую на День матери или на Рождество. Но чтобы красота и талант одновременно… сам знаешь… это большая редкость… Арета, конечно, исключение, – он пожевал губы и уточнил: – Исключение, которое подтверждает правило: талант и красота вместе не ходят. Правда, это касается только женщин, – завершил он, очевидно, намекая на то, что красота его таланту не вредит.
