– А «манечка» – да, есть у меня такая «манечка»! Я их люблю, боюсь и ненавижу!
– Кого, ключи? – удивился Олег.
Рина кивнула.
Она все еще лежала под одеялом. Бледность на лице подсказывала, что самочувствие ее оставляет желать лучшего. Покрасневшие глаза смотрели жалостливо, просяще.
– К тому же, ты спала, когда я уходил. Я не хотел тебя будить, – спокойно добавил Бисмарк. – Да и выглядишь ты не очень.
– Спасибо, – Рина усмехнулась.
– Может, тебе кофе?
– Если с коньячком.
– А если без? – довольно твердым голосом возразил Олег.
– Тогда без! – согласилась она.
– Лежи, тебе надо отдохнуть… Перед тем, как ты мне кое-что расскажешь!
– Любопытство сгубило кота, – проговорила она негромко и грустно.
– Что? – недослышал Бисмарк.
– Пословица есть такая английская для любопытных. Curiosity killed the cat!
Уже выходя из комнаты Бисмарк оглянулся.
– А ты что, английский знаешь?
– Ходила на курсы.
Пока закипала вода, Олег вытащил только что принесенный черный мешок из-под кухонного стола.
Достал из него полученный от Клейнода сверток и уставился на него. Удивление сменилось волнением, ведь он держал в руках настоящую почтовую посылку из прошлого века. Это стало сразу понятно. Обшитая бязевой бело-серой тканью, посылка была перетянута бечевкой, которую на узлах крепили к ткани почтовые сургучовые печати. Адрес получателя, написанный когда-то химическим карандашом, сохранился хорошо и совпадал с адресом Клейнода. Только посылка была адресована его отцу.
Адрес отправителя стерся, точнее стерлась фамилия с инициалами, а вот слова «до востребования» читались хорошо.
Олег поднес посылку ближайшей сургучовой печатью поближе к глазам. Герб страны, которой давно нет, и надпись «Почта СССР». Перевернул к адресу получателя и квадратным пятнам, оставшимся от отклеившихся или снятых с ткани почтовых марок. По краям этих квадратиков виднелись неполные отпечатки почтовых штемпелей, которыми «гасили» марки. Один штемпель «промазал» и Бисмарк смог его прочитать: «Почта СССР.
Киев-128. 20. 12. 1986».
Бисмарк шевелил губами, подсчитывая годы, прошедшие с момента отправки этой посылки. Тридцать три года она лежала нераскрытой! А теперь и он пообещал ее хранить и не открывать! Что за черт? Можно было бы считать эту ситуацию смешной и забавной, если бы посылка не имела прямого отношения к археологам, к их тайне, которую Бисмарк уже вроде как ощущал, осознавал, но объяснить и вербализировать не мог.
