В чашечках цветков были укреплены крохотные жемчужинки, а плоды обозначались отполированными тёмно-красными камнями.
— Ничего себе, — выдохнула Тилечка.
— Берите, берите, — усмехнулся он. — И используйте. Помнится, был какой-то разговор о недостатке брошей у одной девицы.
Тилечка осторожно взяла брошь, осмотрела её со всех сторон. Спросила:
— Там… какая-то магия?
— Верно, — кивнул он. — Сможешь понять, как активировать?
— Не знаю, — Тилечка принялась ощупывать брошь кончиками пальцев. — Ой, вот. Наверное. Но я не вижу, что оно делает, — показала на ничем на Лизаветин взгляд не примечательную деталь узора.
— Правильно, здесь нужно нажать. А вот теперь вторая часть, без неё смысл понять невозможно. Для вас, госпожа моя.
Он жестом фокусника протянул Лизавете такую же брошь, только с зелёным камнем — прекрасного насыщенного цвета. Лизавета взяла, неуверенно оглядела.
— Я-то не маг, мне зачем?
— Для красоты, вестимо. И для пользы, — усмехнулся он. — Нажмите, не важно, кто из вас это сделает.
Тилечка тронула свою брошь.
— Ничего не понимаю, — произнесла она, и её голос, громко прозвучавший в тишине комнаты, продублировался в Лизаветиной броши.
Тилечка аж подпрыгнула.
— Ничего себе, — покачала головой Лизавета. — Средство связи на расстоянии?
— Именно, госпожа моя. И скажу я вам, расстояние значения не имеет.
— А так бывает? — усомнилась Лизавета.
Даже наисовременнейшая ей сотовая связь не работала в определённых местах. И здесь, к слову, тоже.
— Бывает. Это очень хороший старый артефакт.
Так что, госпожа Аттилия, если вдруг что — вы сможете не только швыряться молниями сами, но и позвать на помощь кого-нибудь ещё. Делать это в хорошей компании сподручнее.
— Спасибо, — прошептала Тилечка. — А у меня ничего нет. Это про госпожу Элизабетту мы придумали. Можно, я вас хотя бы поцелую?
— Тилечка, о таком не спрашивают. Если считаешь нужным — подходи и целуй, разберёшься потом, — тепло улыбнулся он.
Она рассмеялась, подошла, поднялась на цыпочки и поцеловала его в обе щеки.
Он галантно склонился к её руке, но она выдернула из его ладони свои пальцы и убежала — только её и видели.
— Учите девочку плохому? — усмехнулась Лизавета.
— Кто ж ещё её научит-то, скажите? Вы ей в этом не советчик, а толкового родителя у неё нет, и не было никогда, как я понимаю. И наш друг Астальдо на эту роль не годится совершенно. Например, вы знаете, что она вчера в тёмном коридоре залепила Раньеро молнией в ухо? — о нет, он не сердился, он смеялся.
