Вы родились далеко, у вас другие традиции, вам не дали нужной защиты при рождении, значит — нужно сделать это сейчас. Возьмите и наденьте, хорошо?
Он протянул ей миниатюрный золотой диск на тонкой цепочке, такой носила Тилечка, да и не только Тилечка. Вообще здесь все носили на шее кучу всего разом, даже купаться ходили с этим всем. И такие золотые диски действительно встречались чаще другого.
У Лизаветы перехватило горло. Вот, значит, как. Нужна защита. Она беспрекословно надела то, что дали, и обняла их всех разом.
И чуть было сама не разревелась, хотя вроде не Тилечка. Как-то это оказалось… неожиданно.
Когда она отдышалась, то оказалось, что ещё один адресат приготовленного ею подарка тоже тут как тут. Снова одет, как принц — ну они все сегодня такие. Стоит на пороге, смотрит и изумляется.
— Госпожа моя, рад приветствовать вас, — и церемонно целует руку. — Я слышал, в далёких землях, где никогда не заходит солнце, живут несравненные красавицы. Руки их теплы, глаза — что небесные светила, а сердца открыты.
Сдаётся мне, вы — одна из них, — и смотрит, смотрит, не отрывает взгляда.
Ну вот ещё, ерунда какая. Ей что, как Тилечке, комплиментов не говорили и подарков не дарили? Ей что, шестнадцать лет?"
"— Солнце никогда не заходит за полярным кругом, там вечная мерзлота и холодно, и там живут белые медведи, жирные тюлени и страшный зверь полный песец, — пробурчала она, чтобы ну хоть что-то сказать.
— А вы там были? — усмехнулся он.
— Нет, только слышала.
— Вот и я только слышал. И мне больше нравится вариант с явившейся к нам красавицей.
— А вдруг она дома ходит в облике белого медведя? — вкрадчиво произнёс кто-то из мальчишек, кажется — Альдо или Серафино.
— О нет, полного песца, — рассмеялась Лизавета.
А Сокол погрозил мальчишкам кулаком. Они мгновенно испарились, но он задержал Тилечку.
— Госпожа Аттилия, я, как приличный человек, начинаю ночь с подарков. Вот эта вещь — для вас, — жестом фокусника он извлёк из поясной сумки нечто и протянул ей.
Обе — и одариваемая Тилечка, и случившаяся рядом Лизавета — вытянули шеи, чтобы рассмотреть. На ладони Сокола лежала филигранная брошь очень тонкой работы, очевидно золотая, круглой формы. В центре её был укреплён крупный, с ноготь лизаветиного большого пальца, прозрачный голубой камень. Он был не огранён, а отполирован. Рисунок золотого кружева изображал венок из веточек с листьями, цветами и плодами.
