И даже дивная история о сокровище на фоне тёплого дня, возможности помыться и вкусной еды отступила куда-то на задний план.
Пока.
2.7 Лизавета распутывает мысли
Обещанный Соколом дождь настиг их в сумерках. Тучи начали собираться после обеда, постепенно заволакивая всё небо. Заката уже и видно-то не было, просто в какой-то момент стало ещё смурнее, чем было. А потом принялся накрапывать дождь, пришлось отстёгивать плащ и надевать его, и хорошо, что она послушалась Сокола и пристегнула свёрток к седлу отдельным местом.
Лизавету удивило, что, зная о дожде, не поспешили остановиться и поставить лагерь посуху, ведь в мокрой траве это делать намного противнее. Но потом она поняла, в чём дело — когда впереди замаячили огни.
Они куда-то приехали.
Дорога перешла в улицу — сначала по обеим сторонам тянулись изгороди, а потом показались и домики. Уличного освещения не было, но у входа в некоторые дома горели факелы. Дорога так и оставалась не вымощенной ничем, и дождь потихоньку превращал её в грязное болото.
Лизавета, по обыкновению, плелась в самом хвосте отряда, потому что опять устала к вечеру. Наверное, конь Огонёк тоже устал — от такой неумелой всадницы, и не стремился бежать быстрее. Но по случаю ночи позади неё ехали двое мальчишек — Руджеро и Антонио, этих она научилась отличать. И все они присоединились к остальным, когда голова отряда уже остановилась. Лизавета, доведись до неё, вообще бы не поняла, что приехали, в сумерках не видно. А умный конь Огонёк всё понял, и сам повернул к воротам, в которые заводили остальных коней.
Видимо, это была конюшня.
— Слезайте, госпожа моя, — Сокол тут как тут, проверяет, не потерялась ли она по дороге.
— Благодарю, — кивнула она, вновь оказавшись на земле в кольце его рук, опирающихся на седло.
— Дадите плащ вашей девочке, она высушит. И завтра напомните мне, пожалуйста, чтобы я наложил защиту от сырости на ваши вещи.
— А так можно было? — удивилась она.
— Чего ж нет-то, можно, — улыбнулся он.
— А может, сразу на всю меня тоже? А то только днём голову помыла, а теперь опять незнамо что.
Он рассмеялся.
— Поглядим, — коснулся её косицы, торчащей из-под шапочки. — Всё хорошо у вас с волосами, поверьте. Сейчас высушимся, поедим горячего, выпьем. Поспим на кроватях, вы — точно поспите. И утром всё это уже не будет казаться таким печальным.
— А вы? Не в кровати?
— А я привередлив… к кроватям, — снова рассмеялся он. — Кровать должна быть мягкой и широкой.
