Пока Ахемен и его сотня отъедались, отсыпались и помогали родителям в меру сил, слухи точили местное общество, как червяк яблоко. Вроде снаружи все хорошо, я внутри гадость гадостью. Немыслимо грубое поведение князя на пиру по отношению к гостю, воля бога, явленная странным жрецом, ожидание знамения, щедрость Ахемена и скупость князя переплелись в чрезвычайно запутанный клубок, который породил целую цепочку сплетен, превратившую долину в кипящий котел. В отношении князя использовали эпитеты — грубиян, скупердяй, неугодный богам трус.
Причем, почему трус, никто не знал, но прижилось и пошло в народ. По всей видимости, все сработало на контрасте, что если один — щедрый храбрец, то второй — его антагонист, то есть трус и жадина. И вот, однажды, все дошло до точки кипения, сплетни дошли до князя, и ему не оставалось ничего, кроме как вызвать Ахемена на судебный поединок. Божий суд был делом обычным, в России он еще при Иване Грозном практиковался, хотя по сути своей был редкостной дичью. Смысл его был в том, что кто кого убьет на поединке, тот и прав с точки зрения закона.
Сам бой особо никак не регламентировался, кроме того, что начинался он на конях. Все остальное — на усмотрение высоких сражающихся сторон.
Бой был назначен на закате все у того же старого карагача, который, как дерево богов, должен был засвидетельствовать их священную волю.
Всадники встали друг напротив друга. Оба были на высоких крепких конях, у обоих были луки в саадаке, притороченном к седлу, копья, мечи и щиты. Оба были в доспехе и в шлемах.
Вокруг собралось все племя, плотным кольцом окружившее место поединка. Определенно, бой был событием десятилетия, не меньше. Он уступал, пожалуй, только случаю, когда у хромого Артана родился теленок с шестью ногами. Судьями были все те же старейшины, что были на пиру, и они сидели на почетном месте, готовые зафиксировать волю богов.
Поединщики смотрели друг на друга, выбирая тактику боя и ища слабые места противника. Впрочем, выбирал только Артахшасса. Ахемен давно для себя все решил и планировал завершить дело быстро.
Чтобы все было честно, стали так, чтобы заходящее солнце было сбоку и не било никому в глаза.
Раздался сигнал, который подал самый пожилой из старейшин, подняв руку. Всадники поскакали навстречу друг другу, опустив копья. И если князь рассчитывал на длительное фехтование из серии ударов, подскоков и отскоков, то Ахемен просто разогнался и всадил трехметровое копье в грудь Артахшассы, который был тут же выбит из седла.
