Предлагая свою безумную идею, Макс не блефовал. Ему запомнилась просмотренная в свое время познавательная передача про оросительные каналы Среднего востока, которые назывались кяризами. Это система подземных галерей, которая транспортирует воду на десятки километров.
— С тебя один строитель и двадцать рабочих, плюс инструмент, — выставил условия Макс.
— Да где я тебе их возьму? — удивился новоиспеченный князь. — Тут же пастухи одни.
— Купи. Или укради. В Сузы надо ехать.
— Почему в Сузы?
— Я же говорю, строитель нужен.
Собрались быстро. Уже через пару дней князь Ахемен и Макс в сопровождении двух десятков всадников вышли на Сузы, до которых было две недели пути. Всадники скакали в полном вооружении. После проигранной вдрызг войны, на караванных путях было неспокойно, и персы шли с опаской, выставляя часовых и высылая дозоры. Но все прошло без происшествий, и вскоре на горизонте показались кирпичные стены столицы и возвышающийся над ней храм великого бога Наххунте, покровителя и однофамильца действующего царя.
Самые крупные рынки находились в предместьях, куда и направился отряд.
Рынок рабов кричал, божился, спорил и плакал. Ощущение уныния и безнадежности начинало чувствоваться на расстоянии полета стрелы. Болью и сломанными судьбами, казалось, была пропитана сама дорога, где вели на продажу людей, когда-то бывших свободными. Рабы попроще сидели в клетках по 15–20 человек. Рабы-ремесленники, стоившие гораздо дороже, продавались отдельно, и цена на них была кратно выше. А уже молодых и нетронутых девушек продавали в отдельных шатрах, где взыскательная публика могла воочию насладиться юной красотой, не скрытой одеждами.
Особо выдающихся красавиц продавали с аукциона, о чем значимых покупателей, или евнухов их гаремов, предупреждали заранее. Тут цены могли доходить до умопомрачительных цифр, и это зависело лишь от распалившейся похоти покупателя, или от умелого манипулирования аукционом со стороны продавца.
Рабы, рожденные в неволе, сидели с равнодушным видом, резко отличаясь от военнопленных или недавно попавших в рабство за долги.
Те никак не могли привыкнуть к своему новому статусу, растерянно разглядывая прохожих через прутья клетки. Рыдающие матери обнимали детей, понимая, что их могут продать порознь. И уж точно они не рассчитывали увидеть своих мужей, так как семьи крайне редко покупали вместе. Как раз такое чудо в этот день и случилось.
Ахемен увидел понурого раба лет тридцати пяти, по виду никогда не занимавшегося физическим трудом.
