То, что давным-давно должно было погаснуть и истлеть, полыхает между нами костром до самых небес.
— Можешь, — отвечает сдавленным голосом и начинает поправлять одежду, — когда снова потребуешься — позову.
Сволочь.
— Без проблем, — отвечаю стервозной улыбкой, от которой у него дергается глаз, — только заранее в следующий раз предупреждай, чтобы я могла внести тебя в свои планы. А то вдруг я буду занят чем-то другим. Или кем-то.
Мне кажется, он готов меня убить. Посадить на кол, четвертовать, привязать жернова к шее и сбросить в самый глубокий омут.
***
Я возвращаюсь в зал, не чувствуя под собой ног. Тело еще в приятной истоме, сердце в агонии, а мозги в полнейшем шоке.
Что я опять натворила? О чем думала, позволяя себя целовать?
Ладно целовать! А вот все остальное, да еще и с мужем моей сестры! И, что самое странное, мне не стыдно. Ни единого всплеска совести или стыда. Наверное, я дрянь, хотя…. Оленька достаточно моей крови попила, так с чего меня должно волновать ее душевное спокойствие? Я лучше своим займусь, потому что оно трещит по швам.
Боже, я снова связалась с Швецовым. Ну как так-то? В голове не укладывается.
— Ясь, с тобой все в порядке? — интересуется отец, весьма некстати оказавшийся рядом, — ты какая-то бледная.
— Немного волнуюсь, — вру, отворачиваясь от него, делая вид, что высматриваю на столе что-то вкусное, — очень стараюсь не ударить в грязь лицом.
— Ты молодец, девочка. Эрик заинтересовался твоим предложением и завтра хочет выслушать. Справишься?
Мне сейчас плевать и на Эрика, и на предложение.
Пытаюсь справиться сама с собой, и это гораздо сложнее чем любая стажировка в Ранффе, или где-нибудь еще.
— У меня все готово, — улыбаюсь, растягивая деревянные губы в подобии улыбки, — расскажу, покажу, объясню по высшему разряду.
— Моя девочка, — отец одобрительно треплет меня по руке и уходит к гостям, а я тянусь за бутылкой. Минералки. Хочется чтобы этот поганый вечер, наконец, закончился и остался в прошлом. На сегодня с меня достаточно переживаний.
Как бы не так!
Около десяти вечера, в ресторане появляется Ольга.
Я вижу ее издалека, когда она ещё только переступает порог зала, и у меня тут же поднимаются ядовитые шипы вдоль хребта. Непроизвольно ищу взглядом Влада. Он стоит неподалеку у фуршетного стола и раздраженно таскает оливки, будто они — вселенское зло, виноватое во всех проблемах.
Ольга тоже его замечает и с кокетливой улыбкой, на цыпочках идет к своему мужу.
Черт…я ненавижу слово «муж».
