У нее всегда была беда с самоуважением и здравым смыслом, но чтоб настолько…
Надеюсь, Оленька довольна своей жизнью? Рада тому, что выскочила замуж за человека, который в ее присутствии не испытывает ничего кроме раздражения? Гордится ли она призом, который зубами вырвала у своей сестры?
— Я останусь, — капризно дуется она, — хочешь ты того или нет!
— Мне все равно.
Я чувствую себя стервой. Злой, злорадной, мелочной. Но не могу скрыть улыбки. Мне нравится то, что в итоге досталось Ольге. Какая-никакая, а справедливость.
— Я пойду к отцу!
— Вали.
Нервный цокот каблучков оповещает о том, что сестрица отчалила, и только тогда я оборачиваюсь, чтобы полюбоваться на то, как Влад, стиснув челюсти, смотрит ей вслед с видом форменного маньяка.
Потом он замечает, мой взгляд, смотрит в ответ тяжело, мрачно. Я не понимаю тех эмоций, что плещутся в его глазах. Не хочу понимать, отталкиваю их от себя всеми силами, потому что можно снова сорваться, наделать новых ошибок, а с меня пока хватит и тех, что уже успела натворить.
Салютую ему минералкой и ухожу к гостям.
***
— А ты что здесь делаешь? — шипит Ольга, когда застает меня рядом с отцом.
— Работаю.
— Пап, — она тут же переключается на отца, — отправь ее отсюда. Ей здесь нечего делать.
— Девочки, не ссорьтесь, — папа, как всегда, пытается включить миротворца.
— Мама сказала, что здесь будет вечер только для высшего звена. Для руководителей, топ менеджеров, которые придут со своими женами, — интонацией подчеркивает последнее слово, — А она кто? Никто! Девочка на побегушках, пусть валит в свою конуру и не отсвечивает, когда нормальные люди отдыхают.
Прости папа, но к демонам твой нейтралитет.
— Оля, рот закрой и не позорься, — произношу медленно, почти по слогам, чтобы эта сестренка поняла, — У тебя неправильные сведения. Здесь вечер для тех, кто дружит с мозгами, а не парад идиотов. Так что ты ошиблась дверью.
Она вспыхивает, как свеча:
— Да ты…
— Все, заткнулась, живо. Здесь собрались взрослые люди, и твои дешевые истерики никому на фиг не сдались.
— Сама ты дешевая.
— Заткнись я сказала, — прерываю очередной возглас, готовый сорваться с ее губ, — И не приближайся ко мне сегодня, поняла? Чтоб в радиусе трёх метров духу твоего не было. Сунешься — я тебя прилюдно раскатаю.
— Ясенька, — несчастным голосом произносит отец, у которого на нервной почве аж лысина заблестела.
— Все пап, хватит. Я работать пришла, общаться по делу, а не выслушивать бредни вашей маленькой любимицы.
